Книга Попробуй сбежать, страница 153 – Виктория Рогозина

Давид замер.

Он знал это ощущение — когда она прижималась к нему на адреналине, на страхе, на инстинкте выживания. Но сейчас всё было иначе. Тише. Глубже. В этом движении не было паники — только выбор. И это сбивало с толку куда сильнее.

Он не шевелился, лишь почувствовал её вес, тепло, ровное дыхание у себя под подбородком.

Ванесса чуть потянулась, коснулась губами его щеки — осторожно, почти неуверенно. Поцелуй задержался, скользнул ниже, к линии челюсти, и Давид невольно сжал пальцы на краю дивана, сдерживая порыв притянуть её ближе.

В комнате повисла плотная, хрупкая тишина — такая, в которой одно лишнее движение могло изменить всё.

Ванесса не спешила. Её губы нашли его шею медленно, будто она пробовала на вкус не кожу — его реакцию. Тёплое дыхание, едва заметное прикосновение губ, затем осторожный укус, почти невинный, но от этого по телу Давида прошла судорога. Он прикрыл глаза на мгновение, сдерживая рваный вдох.

Её пальцы скользнули под ткань рубашки — нерешительно сначала, потом увереннее. Кожа под ладонями была горячей, напряжённой, и она будто с удивлением почувствовала, как он откликается на каждое движение. Не дерзко, не требовательно — внимательно, будто прислушиваясь к ней.

— Ванесса… — его голос стал ниже, грубее, в нём прорезалась хрипотца. — Ты сейчас играешь с огнём.

Она не остановилась. Только подняла на него взгляд — прямой, цепкий, живой. В нём не было прежней пустоты, только сосредоточенность и странная спокойная решимость.

Возбуждение накатывало на Давида волнами — медленно, тяжело, как прилив. Он чувствовал, как теряет контроль, и именно это пугало и притягивало одновременно. Его ладонь мягко, но твёрдо перехватила её запястья, останавливая движение. Не отталкивая — удерживая.

— Меня плавит рядом с тобой, — сказал он честно, глядя ей в глаза. — И если ты продолжишь… я не остановлюсь. Я возьму тебя.

Между ними повисла плотная, почти осязаемая тишина. Ванесса не отвела взгляда, не дёрнулась. Только чуть приблизилась, насколько позволяла его рука, и спокойно ответила:

— Я этого хочу.

Его вторая ладонь легла ей на шею — тепло, уверенно, большой палец коснулся линии челюсти. Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись.

— Повтори, — произнёс он бархатно, почти шёпотом, но в этом слове было больше власти, чем в приказе.

Она подалась к нему бёдрами, выдохнула с тихим, сорвавшимся стоном, и сказала:

— Я хочу тебя.

Давид словно действительно сорвался с цепи — но не в грубости, а в той редкой, опасной потере самоконтроля, когда человек слишком долго держал себя в руках. Его поцелуй накрыл её сразу — глубокий, горячий, требовательный, на грани жесткости, будто он пытался вдохнуть её целиком. Ванесса ответила без колебаний, выгибаясь навстречу, тихо задыхаясь, принимая этот напор не как угрозу, а как спасение. В её пальцах он чувствовал дрожь — не страх, нет, освобождение.

Он не разорвал поцелуй, когда подхватил её одной рукой. Движение было уверенным, почти будничным, будто он делал это сотни раз, но сейчас в этом жесте было что-то первобытное. Она инстинктивно обвила его ногами, прижалась ближе, и Давид глухо выдохнул ей в губы, прежде чем шагнуть вперёд.

Спальня встретила их приглушённым светом. Он медленно опустил её на матрас — не бросил, не уронил, а уложил, будто отдавая себе отчёт в каждом сантиметре дистанции между ними. На секунду отошёл, разрывая контакт, и Ванесса ощутила это почти как потерю.