Книга Попробуй сбежать, страница 106 – Виктория Рогозина

— Как смотрите на то, чтобы оторваться на вечеринке в эту пятницу? — Давид чуть склонил голову к плечу.

Аманда переглянулась с Ванессой, прищурилась, будто прикидывая масштаб авантюры, и с живым любопытством уточнила:

— То есть… та самая вечеринка? Где охрана, списки, дресс-код и легенды ходят похлеще городских страшилок?

Давид усмехнулся, откинувшись на спинку стула, будто разговор шел не о закрытом мероприятии, а о спонтанном походе за кофе.

— Именно она. Но легенды, как правило, сильно преувеличены. А для друзей Ванессы правила можно слегка… адаптировать.

Он произнёс это спокойно, без нажима, но в его голосе слышалась та уверенность, с которой говорят люди, привыкшие, что мир под них подстраивается.

Аманда явно загорелась идеей.

— Я бы посмотрела, — протянула она с улыбкой. — Чисто из исследовательского интереса.

Ян, напротив, не улыбнулся. Он отложил вилку, выпрямился и посмотрел прямо на Давида, без вызова, но и без заискивания.

— Я пас, — сказал он ровно. — Мне проблемы не нужны.

— Их и не будет, — так же ровно ответил Давид.

Ян чуть подался вперёд, сцепив пальцы.

— Тогда зачем всё это? Закрытая вечеринка, исключения, демонстративное приглашение?

На секунду в столовой стало тише — будто шум разговоров отступил, оставив их в отдельном пузыре. Давид не отвёл взгляда.

— Затем, — сказал он спокойно, — что Ванесса моя девушка. И мне важно, чтобы люди, которые для неё что-то значат, не смотрели на меня как на угрозу или проблему. Мы всё равно будем пересекаться. Так почему бы не убрать напряжение сразу?

Он говорил без давления, без холодной усмешки — неожиданно прямо. Не оправдывался, но и не доминировал. Просто констатировал факт.

Ванесса всё это время молчала. Она медленно ела мороженое, ощущая, как сладкий холод тает во рту, и с каким-то странным отстранением думала, что ещё совсем недавно подобный разговор показался бы ей сценой из чужой жизни. Не её. Никогда не её.

А теперь вот — Давид рядом, его ладонь легко лежит у неё на плече, Аманда сияет любопытством, Ян напряжён, но честен, и вся эта реальность будто сместилась на полшага в сторону.

— Я подумаю, — наконец сказал Ян, чуть тише. — Не обещаю.

— Этого достаточно, — кивнул Давид.

Он повернулся к Ванессе, чуть наклонился и негромко спросил:

— А ты как смотришь на пятницу?

Она подняла на него взгляд, в котором было и сомнение, и усталость, и что-то ещё — осторожное, живое.

— Я… не знаю, — честно ответила она. — Но, наверное, уже пора перестать делать вид, что всего этого не происходит.

Давид едва заметно улыбнулся. Не победно — одобрительно.

Дверь в столовую распахнулась с таким грохотом, будто кто-то решил вынести её плечом, и шум разговоров мгновенно дал трещину. Внутрь ввалился мужчина — помятый, краснолицый, с перекошенной ухмылкой и запахом дешёвого алкоголя, который чувствовался даже на расстоянии. Он шатался, цепляясь взглядом за столы, и уже с порога заорал, размахивая рукой:

— Где она?! Где моя дочь, а?! Я заберу её из этого притона! Проститутку мою сюда притащили, думаете, я не найду?!

Кто-то вскрикнул, кто-то поспешно отодвинул стул, охрана у входа явно не ожидала такого спектакля. Давид медленно повернул голову, оценивая картину с ленивым интересом, будто смотрел плохо поставленную сцену.