Книга Мила, страница 103 – Надежда Чистая

— Мы купим всех рабов, привезём в поместье, и ты найдёшь среди них своего истинного. — с воодушевлением начал я и заметил, как глаза жены увеличиваются в размерах.

— Ладно, допустим. — выдавила она из себя, тряхнув головой. — Но куда ты денешь остальных? Сразу предупреждаю, может для вас это и нормально — иметь рабов, делать из них игрушки для развлечения публики, но для меня нет. Я не позволю их вернуть назад! Есть возможность их отпустить?

— Нет. По нашим законам, если раб хочет получить свободу, должен отработать сумму своей покупки и все долги, которые у него есть. — ответил демон.

— А если раб оказывается истинным какой-нибудь женщины? Как у меня.

— Обычно таких приказывают убивать. Женщины знают, что такой истинный ничего не может дать. — спустя несколько минут молчания, всё-таки ответил.

Я сам видел, как один раб оказался истинным Витари и как та с этого бесилась. Да, её разум затмевали инстинкты, которые говорили соединиться с избранником, но эта женщина любит деньги больше, чем что-либо другое. Она отдала приказ убить раба через несколько дней после знакомства, хотя и сама потом несколько лет ходила словно тень, потеряв часть души. Зато другие женщины говорили, какая она молодец, что не позволила внутреннему зверю взять верх над разумом и принять в семью раба.

— Я не позволю убить своего истинного! — в предложении не было ни одного рычащего звука, но у Милы получилось сказать это с такой силой, что у Сеера вылезли и прижались к голове уши.

— Милая, его никто и не тронет. — Торий успокаивающе погладил девушку по голове. — Я пойду вместе с Селимом и прослежу за всем. А потом мы вместе снимем с них ошейники. Хорошо?

— Да-а-а… — истинная зевнула, прикрывая рукой рот и сонно потерла глаза. Я и сам чувствовал, что после обеда супругу разморило и её клонит в сон. У беременных должно быть так?

— Может ты поспишь? Сеер побудет с тобой. А когда ты проснёшься, мы уже вернёмся, привезя тех бедных парней. — никогда бы не подумал, что Тёмный Бог способен на подобные нежности. Ласковый голос, нежный поцелуй в висок, поглаживание животика, располагающа улыбка. Да тут и мужик растает, что уж говорить о нашей жене.

Как ни странно, но Мила согласилась, решив отложить разговоры на другое время и вскоре уснула. А мы стояли над нашей истинной и слушали, как бьются дорогие для нас сердца. Подождите. Сердца? Как такое возможно? Рано же ещё. Подумав, что у меня слуховые галлюцинации, спросил помощи у побратимов. Но и те, подтвердив мои предположения, стояли, словно их арх в своё логово привёл, как почётного гостя.

— Я, конечно, не знаток, но что-то мне подсказывает, беременность нашей супруги проходит слишком быстро. Может она права и не зря возмущается, жалуясь на самочувствие? — неуверенно предположил Нэбирос, почёсывая в задумчивости затылок.

— Нур, приведи лекаря. Быстро!

Не просил, приказывал, начиная волноваться и ждать подлянки от Судьбы. Уж слишком эта дама любит в самые счастливые моменты подсовывать под нос телеги с дерьмом, наглядно показывая, что жизнь не так сладка. Брат убежал, вернувшись буквально через минуту с Динаэлем на плече. Тот возмущался, но стоило услышать причину, его необычной доставки, посерьёзнел и склонился над животом Милы, что-то магича. Он то хмурился, то приподнимал в удивлении брови, но было понятно — он не знает, почему сердце ребёнка забилось так рано.