Книга Руководство по спасению: сама придумай, страница 104 – Anastasia Richter

— Я… я хотел сделать как лучше. — хесс был мрачнее тучи. Видимо осознание далось ему совсем нелегко.

Молча наблюдаю над этой картиной вселенской скорби. Бесит, но уже не так сильно.

— Самая пострадавшая сторона во всей этой бредовой ситуации — это Риш. Я по несколько раз в день уверяю его, что он замечательный, самый лучшей котёнок. Но он периодически совершенно не верит в мои слова и думает, что он лишний на этом празднике жизни. Скорее всего, придётся ещё долго убеждать его в обратном.

— Госпожа Миронова, я искренне приношу вам свои извинения. Я неправильно определил роли двух женщин в жизни моего сына и именно вас подозревал в корысти.

— Не скажу, что мне сильно затронули ваши выпады как таковые, но извинения принимаю. Хотя думаю, что вольно или невольно, но вы больше виноваты перед вашим сыном. Он ранимый и чувствительный мальчик.

— Я решу с ним этот вопрос. И я действительно рад, что вы появились в его жизни.

— Я тоже этому рада.

После этого разговора все разбрелись по своим комнатам. Я морально выдохлась и, быстро приняв душ, ушла к себе. Долго ворочалась с боку на бок, поняла, что в одиночестве не засну, и направилась к змею. Он большой, уютный и спокойный. Несмело постучавшись, зашла внутрь. Этот прекрасный мужчина был уже в кровати и явно собирался спать.

— Не могу заснуть.

— Иди ко мне, Милая, добрый старый змей тебя убаюкает.

И он действительно убаюкал. Свернулась на его плече, наслаждаясь неповторимым запахом и лёгкими касаниями. Сама не заметила, как полностью расслабилась и заснула.

Утро. Прихожу в себя лёжа на змее. То есть не просто элегантно облокотившись на плечико. Нееет, это слишком просто. Я во сне умудрилась полностью расположиться на нём всей своей царственной персоной и возлежу совсем не элегантно. Как говорится, пусти козу в огород.

Пытаюсь понять проснулся ли наг целиком. То, что кое-какие его части вполне себе бодрые и готовы доказывать своё стремление жить, я чувствую, но вот осознаёт ли он всю картину моего «захвата» его тушки? С максимальной осторожность поднимаю голову вверх и понимаю, что да, таки осознаёт.

— Доброе утро?

— Милая, а почему у тебя «доброе утро» такое неуверенное? Конечно, доброе. — нагло проводит моим расслабленным тельцем по своему напряжённому достоинству. — Видишь, как уровень доброты поднялся?

— Не то чтобы вижу, но очень даже чувствую.

— Это ты сейчас только слегка ощущаешь, давай почувствуем доброту утра полностью?

— А мы не спешим?

— Я очень сильно спешу.

— Куда?

— В тебя спешу. Поглубже. — и ручищами наглыми начинает делать поступательные движения всей мною, по всей внушительной длине. — Сладкая моя, ты так восхитительно смотришься на мне, минут десять любовался. Поверь, на моём члене ты будешь смотреться ещё восхитительнее. Давай посмотрим, м?

— Росс, ты знаешь, что ты маньяк?

— Ммм, Милая моя, ты ещё меня плохо знаешь, я очень сексуальный маньяк. — такая многозначительная клыкастая улыбка.

— Вижу, очень сексуальный. — усаживаюсь поудобнее, опустив ноги по обе стороны от него, попой старательно ёрзаю на этой твёрдой выпуклости, а сама рассматриваю татуировки на теле. — Ты очень красивый, знаешь?

Поглаживаю его рельефный пресс, с нажимом провожу пальцем по переплетению линий татуировок. Его руки снимают с меня футболку и отбрасывают в сторону, уделяя внимание груди. Большими пальцами проводит по соскам, от чего они мгновенно напрягаются.