Книга Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая, страница 66 – Анна Алексеева, Деймон Краш

Я запнулась на мгновение, случайно заметив Луи, который стоял сбоку у стены и, скрестив руки на груди, смотрел прямо на меня.

Щёки вспыхнули. На несколько мгновений мне показалось, что я говорю с ним и только с ним, рассказывая свою историю через этот доклад. Что делюсь с ним самым сокровенным.

— Когда трон пустеет — или занят лишь формально — привычные каналы коммуникации между центром и зависимыми мирами разрушаются. Послы отзываются, договоры замораживаются, торговые пути закрываются. Не потому, что кто-то объявил войну, а потому, что некому подтвердить полномочия. И в этом вакууме власти периферия начинает действовать автономно.

Я сделала паузу и несколько раз моргнула, чтобы отвести взгляд от Луи. Снова посмотрела в текст, после чего закрыла папку и, взяв себя в руки, решительно продолжила:

— Кризис наследования — это не просто вопрос о том, кто займёт трон. Это системный разрыв коммуникационной инфраструктуры, которая связывает миры воедино. Достаточно одного поколения нелегитимного правления, чтобы союзники превратились в соперников, а соперники — во врагов.

Я начала входить в азарт. Озноб отступил, и тело охватил жар. Щёки полыхали, но я упрямо продолжала, то и дело переводя взгляд на Луи, словно боялась, что он не услышит.

— И когда порядок наконец восстановлен, нередко обнаруживается, что восстанавливать уже нечего: дипломатические связи утрачены, а те, кто пытался их сохранить в период кризиса, оказываются обвинены в том самом хаосе, который стремились предотвратить.

Сделав паузу, я обвела взглядом зал.

— Сегодня я хотела бы рассмотреть три таких кризиса и проследить, как именно разрыв коммуникации — а не сам факт смены власти — становился катализатором разрушительных войн…

Я проснулась от пения птиц за окном. Это было неожиданно: поздней осенью птичьих голосов обычно не слышно, но в тот момент они заливались так, словно пришла весна.

Чуть пошевелившись, я почувствовала, что рука Луи всё ещё лежит на моей талии, а его грудь едва ощутимо касалась моей спины. Хотелось исчезнуть, провалиться, сбежать от этой смущающей ситуации до того, как он проснётся и прокомментирует то, что произошло. Но я не шевелилась. Боялась ненароком разбудить его — и что он неправильно поймёт то, что произошло.

Наверное, нам действительно стоило спать в отдельных кроватях. Хорошо ещё, что он не прижимался ко мне бёдрами…

Несколько минут я лежала в нерешительности и боялась даже сделать вдох. Тело мгновенно напряглось, положение стало некомфортным, так что мне едва ли было понятно, как удалось проспать в этом положении всю ночь.

Может, это я пошевелилась в попытке расслабиться, а может, его разбудили птицы за окном, но Луи вздрогнул, потом сделал вдох и чуть отстранился от меня.

Но ничего не говорил.

Он медленно поднял руку, откатился в сторону, замер. Несколько мгновений в спальне царила тишина, а я старалась даже не дышать, чтобы он не понял, что я не сплю. Потом кровать чуть спружинила, скрипнула — и Луи ушёл, ступая почти бесшумно.

Когда через несколько мгновений тихо щёлкнул дверной замок, а за стеной послышался шум льющейся воды, я выдохнула, перевернулась на спину и потянулась.

Самочувствие было на удивление годным. Меня больше не знобило, слух и чутьё усилились — я даже ощутила особый, терпкий мужской аромат, который исходил от Луи и который станет почти неощутимым после того, как он выйдет из душа.