Книга Отец подруги. Ты моя, страница 27 – Анастасия Сова

— Случилось. Мила, подруга моей дочери, из дома ушла, на звонки не отвечает. Яна переживает очень, – вру. Не говорить же, что у меня между ног до сих пор ноет. – Надо ее по адресочку дождаться и…

Не успеваю договорить, Максим сам меня перебивает, чтобы вставить:

— Да все в порядке с ней, Тамерлан Каримович! У меня она. Спит.

— Спит?! – не знаю, от чего охреневать в этот момент больше. Свободная рука сама сжимается в кулак.

— Да, уснула вот.

Так и подмывает спросить: «Трахал ее?!», но я сдерживаю себя из последних сил. Но все же угрожаю:

— Лапы к ней потянешь, я тебе их повырываю, понял меня?

Выглядит слишком ревностно, потому добавляю:

— Она подруга моей Яны, не забывай, – хочу завуалировать свои собственнические замашки под святой отцовский контроль.

— Да я… – мнется Максим. – Мы просто гуляли, и…

— Значит так, – не хочу это слушать. – Мою квартиру в центре помнишь?

— Помню.

— Завтра утром туда ее привези.

— А если не поедет? Они же с вашей дочкой поссорились, как я понял…

— Блядь, ну, смекалку прояви! Я тебе за что такие бабки плачу?

— Понял, – отзывается Максим. – А потом к офису сразу. У тебя завтра плотный рабочий день. И послезавтра. И вообще всю оставшуюся неделю.

— Понял, – совсем грустно вздыхает парень.

— Тогда – выполнять, – командую я и сбрасываю вызов.

Утром просыпаюсь очень рано. Дочь еще спит, и я какое-то время стою возле ее двери, наблюдая, как моя девочка спокойно сопит носом.

Она уже такая взрослая, а я столько всего пропустил.

Вчера прибить ее хотелось за пьянство, а сегодня понимаю, что уже смягчился. Хочется найти с ней контакт, но не получается пока. Яна воспринимает меня в штыки, и я ее понимаю. Сука Марина, видно, не сильно жаловала мою личность у них в доме. Внушила нашей дочери, что я последнее дерьмо на этой планете.

Поэтому сегодняшний день я решаю начать с чего-то хорошего. Жарю яичницу для дочки и растворяю в воде шипучую таблетку от похмелья.

Яна спускается минут через десять. Держится за голову и всем своим видом показывает, как ей хреново.

— Есть будешь? – спрашиваю.

Мотает головой.

Яна похожа на меня. Очень даже. И характер такой же дерьмовый, что она мне изо дня в день и пытается продемонстрировать.

— На вот, – двигаю к ней ближе стакан. – Выпей, полегчает.

Малышка тянется к жидкости и жадно пьет.

— Это что? – спрашивает она, оторвавшись от стакана.

— Спасение твое, – усмехаюсь.

— Не думала, что когда-то такое скажу, но за это спасибо.

Пусть и сказано все довольно пренебрежительно, мне все равно приятно.

— Но это не значит, что ты можешь и дальше напиваться. Тусовки и бухло у нас с этого дня под запретом.

— Ты не можешь мне запретить. Я взрослая уже.

— Могу и запрещаю.

— Ты, наверное, не совсем понял, как все устроено, – ехидно выдает моя дочь.

— Почему же?! Понял. Мы выставляем границы, которые позволят нам с тобой нормально существовать рядом. Ты сказала не водить шлюх и, как видишь, – кручу руками и головой по сторонам, – их нет. А мое условие: никакого бухла и клубов.

— Кстати, а где Мила? – Яна вдруг переводит тему.

— Да, насчет нее, – вспоминаю как бы между делом. – Это ведь она так на тебя влияет? Ты давно с ней знакома?

— С ума сошел?! – усмехается дочка. – Моя Мила самая кроткая и милая девочка на свете! Мы дружим с первого класса. И если кто-то из нас двоих Дьявол, то это я, папочка.