Книга Главный герой становится Злодеем, страница 67 – Ли Лит

Хуа Линь колотило, с губ срывалось беззвучное рыдание. Короткие ногти царапали пол, пара заноз глубоко вошли под кожу. Но этой боли не было.

Там. Она осталась там. Пронизанная стрелой и ей же пригвождённая к стволу ели. Там осталась. Никто, ни одна душа не пришла.

Алый прерывистый след остался на полу. Разодранная подушечка среднего пальца окрашивала всё больше нетронутых участков пола. Светлый рукав некоторые стирал.

* * *

Буря сходила на нет.

Хуа Линь лежала на боку, водила средним пальцем не замысловатые узоры. Слëзы больше не шли, сердце не ломало рёбра, в ушах стояла царящая в комнате тишина.

Не было толку лить слëзы, устраивать истерики. В жизни вообще не было толку. Жить, чтобы в один момент исчезнуть для себя и всех.

«Пока жив, живи для себя».

Хуа Линь села, низко опустив тяжелую голову.

«И снова всё по кругу, — вздохнула мысленно она. — Только в этот раз одна».

Начинать жизнь заново тяжело. А прошлый раз помог учитель Лу, высшая благодарность ему. Трудно представить, что было, не встреться учитель Лу на пути или попади в «плохие руки», или в разгар воин. Всё сложилось прекрасно, хороший человек дал возможность насладиться беззаботным временем. Теперь… самой пытаться встать ровно на путь жизни.

Забравшись на кровать, Хуа Линь накрылась тонким одеялом с головой. Ничего не хотелось. Непонятное в груди шевелилось, мерзко размазывая слизь. Противно, мерзко и пусто. Отдалённо знакомое и такое чуждое.

Спала плохо, урывками. Сон или реальность, фантазия мозга или ужасное настоящее? Хуа Линь то кидало в лес с фиолетовыми кристаллами, утопающими в ало-чëрной земле, то в цветущий вишневый сад с фигурой в белом под разросшимся деревом, то в каменные лабиринты с окном света, что не приближался, сколько ни беги к нему, то на улицу с толпой людей, через которую не протолкнуться. То выкидывало в холод, он пробирал до костей, ни руки, ни ноги не чувствовались, то во мрак кромешный с кривыми тенями.

Всё закончилось с тяжестью на плече и лёгким толчком.

— Как самочувствие?

Ломило всё тело.

Вместо ответа Хуа Линь натянула одеяло с плеча на голову. Никакого желания видеть, слышать Ан Ханьсюя или проявлять несуществующее внимание к нему. Пусть уходит.

— Сяо Хуа?

«Невоспитанность».

— Я могу позвать лекаря.

«Хоть Чжу Сюя».

Неожиданно холод атаковал тело, одеяло откинули на пол. Локоть сжали и потянули. Слишком быстро Хуа Линь оказалась в сидячем положении, что голова пошла кругом, а во рту образовался неприятный привкус.

— Выпей и спи дальше, — Ан Ханьсюй поднёс чашку с дурно пахнущей тёмной жидкостью к губам. Хуа Линь скривилась и отвернулась. Только сейчас она заметила, что источником света в комнате служила свеча на столике между кроватями.

Над головой раздался недовольный выдох. Чашка исчезла из поля зрения.

«Правильно, уходи».

Хуа Линь втянула воздух и стала падать на подушку. Вместо ожидаемого покоя получила рывок, разворот и тепло за спиной. Рука с чашкой тут же появилась перед губами, другая обхватила подбородок, надавливая. Под напором Хуа Линь наклонила голову назад и разомкнула губы.

Горячее, горькое обволокло горло. Вцепившись в руку на подбородке, Хуа Линь ударила локтём Ан Ханьсюя в рёбра. Короткий вздох над ухом.

— Сяо Хуа, Сяо Хуа, — вздохнул Ан Ханьсюй, убирая чашку и освобождая подбородок из своей хватки.