Книга Главный герой становится Злодеем, страница 170 – Ли Лит

Старейшина Ань пошёл до конца, он собрался надавить, не дать возможности ни то, что высказать обвинения, даже слова в защиту вставить.

— Рот закрой, невоспитанная девчонка! Тебя уму разуму не научили твои родители, учитель не исправил тебя! Стыд! Позор! Тебя надо спрятать от людей и не выпускать, пока не научишься правильно себя вести! На детей она кидается! У тебя нужно отобрать учеников! Бедные дети каждый день подвергаются жестокому обращению!

Голос старейшины гремел на весь двор Наказания. Если Чжу Сюй мрачнел, Фу Цуй из недоброго взгляда переходил в злость, то Хуа Линь с легкой улыбкой смотрела на старейшины, поглаживая плеть, вокруг которой крепла розовая броня с золотистыми тончайшими линиями.

— Обвинила школу Вэньи в сговоре с безжалостными убийцами?! Может это ты с ними за одно?! Сговорилась свергнуть школы и в плату главой тебя всех школ сделают! Да так и есть! Это тебя надо избить, запереть в клетке и пытать каждый день! Не выпускать, не давать видеть света!..

Розовая плеть обрушалась на старческую щеку, обрывая громовой голос.

Отшатнувшись, старейшина Ань приложил руку к покрасневшей щеке. Сквозь пальцы выступило алое.

— Во-первых, не ори, — Хуа Линь прошлась ладонью по плети. — Во-вторых, у меня нет родителей. А вот у тебя они были, и что? Тебя они научили манерам?

Старейшина Ань отнял руку и поднёс к глазам.

— В-третьих, мой учитель дал мне всё необходимое, а твой даже имени твоего не мог вспомнить без подсказок, — спокойный с опасными весёлыми нотками голос Хуа Линь вбивал кол надвигающегося разрушения. — В-четвёртых, спрятать от люде? Ничего ты не знаешь обо мне.

Она добровольно упрятала себя на гору Е. Ни жалобы, одно удовольствие.

— В-пятых, у меня нет учеников. Раз ты затронул эти темы стоит перевести их на тебя.

Старейшина Ань большими глазами смотрел на руку, которая всё трогала ужасную, рванную, кровоточащую рану.

— Я не уважительна — не отрицаю. Мои ошибку ничто по сравнению с твоими грехами.

— Ты хоть знаешь… — голос старейшины дрожал.

— Из нас двоих каждодневных пыток и издевательств заслужил ты.

Старейшина Ань разъярённо ткнул в Хуа Линь окровавленным пальцем. Его губы дрожали от переизбытка эмоции.

Хуа Линь встряхнула Цзиньлянь, старейшина Ань дёрнулся назад, ученики школы Вэньи крупно вздрогнули, Чжи Лань отступила на большой шаг в сторону.

— Она же была твоей ученицей, — плеть в руках Хуа Линь потрескивала.

Старик за мгновение заледенел.

— Как ты мог…

— А! — старейшина Ань собрал в ладони силы. С ног его сбило очень бледно-голубая энергия, заставляя с громким глухим ударом упасть на колени и прижать ладони к полу, их сковала сила Чжу Сюя.

— … возжелать своё ученицу? — договорила Хуа Линь.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Учитель — второй отец, — Хуа Линь смотрела на старейшину Ань с призрением. Старик вскинул голову люто смотря на неё.

— Разве это может быть правдой? — шокировано прошептала Чжи Лань, прикрывая рот. Ей никакого дела не было до грехов, сломанных судьбах и жизнях. Она не могла пойти на дно. Только не она.

— Ты сломал жизнь, заставил оборвать её.

— Не правда, — прошептала Чжи Лань.

Старейшина рыкнул и выкрикнул:

— Откуда ты это знаешь?! Лу узнал и рассказал?!

Взгляд Хуа Линь похолодел.

— Старик, любящий юных девочек, тыкает в не проявление неуважения.