Книга Главный герой становится Злодеем, страница 144 – Ли Лит

Глава стоял на крыльце и всматривался в небо.

— Глава, — Тянь Юань остановилась на пол пути.

— Проходите, — глава отступил, словно на крыльце мало места.

— Глава, — начала Тянь Юань, встав под крышу в паре шагах от мужчины, — мы хотели бы отправиться в город. Всего на несколько часов.

Ан Ханьсюй уловил усилившиеся удары капель.

— Вместе? — глава проницательно посмотрел на учеников.

Тянь Юань без колебаний и сомнений кивнула.

— Да.

— Можно.

Тянь Юань поспешно поклонилась.

— В какой день пойдёте?

Разговор оборвали открывающиеся ворота.

Ан Ханьсюй чуть было за сердце не схватился. Боль сжала его. В глазах заплясали разноцветные мушки.

— Учитель Хуа, — тихо произнесла Тянь Юань, взяв Ан Ханьсюя за локоть и оттянув назад.

— Что случилось?

Звуки слились в один поток. Ан Ханьсюй видел напряжение главы, серьёзность Хуа Линь. Но не слышал ни ударов капель, ни слов, срывающихся губ.

Ком с трудом прошёлся по горлу. Отпускало.

— Нечего исправлять.

Как же давно он слышал её голос.

— Новое сделают, — глава протянул зонт. Разве он мог исправить положение? Хуа Линь уже насквозь промокшая.

— Зачем?

Ан Ханьсюй ощутил, как его сковал мороз, словно он успел промокнуть и выскочил на улицу в зимний день.

— Новое замен старого, испорченного.

— Почему не выкинул и не сделал новую статуэтку взамен старой, испорченной?

Холодной бой между ними бил по коже. Хватка Тянь Юань усилилась.

Ан Ханьсюй не знал всей ситуации, но горечь осела на языке, иглы входили в мягкую плот сердца.

— Накажи причастных.

Она защищала. И не его.

Ан Ханьсюй прикусил кончик языка и не отпускал, пока железный привкус не появился.

Учителя спасли от холодного боя. Они много говорили, не меньше злились и ругались. Гром звучал между словами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот прозвучало имя. Син Юй. На его защиту пришла Хуа Линь. Тянь Юань упоминала его. Учитель с одним учеником, про которого ходили слухи. Внебрачный сын прошлого главы.

— Позор, Позорище.

Темнота сгущалась. Погода всё также бушевала, но дело не в ней.

— О каком говорить уважение учеников, если их собственные учителя застряли в детстве и дуются на нового ребёнка в семье. Всё касающееся его сходу становится неважным, ненужным, общим. Знаете, вам самим ещё лет сто нужно пробыть учениками. А то понабрали себе всех без разбора, распушили хвосты, задрали носы и ходите важные.

— С ума сошла? — поразилась Цзинь Янь.

Неправильное удовольствие потеплело внутри. Правильно, сильнее, больнее.

— Разве вы не всегда так считали? Одна сумасшедшая, другой небрачный ребёнок учителя — мы такие недостойные вашего общества.

— Закройся! — с визгом крикнула Цзинь Янь.

Благородство сыпалось с учителя Цзинь подобно разноцветному слою на многовековой статуи.

— Думаете самые умные? Продолжайте в том же духе, и вы сами себя уложите в глубокую яму.

Хуа Линь знала. Знала, что так всё сложиться.

Ан Ханьсюй нахмурился. Она приняла решение.

Какое?

— Буду считать, ответ я получила, — Хуа Линь отступила.

— Возвращайся на гору Е, завтра поговорим и всё решим, — глава протянул зонт. — Нам всем нужно успокоиться.

Только решение принято. Разговор не состоится.

* * *

Злился.

Хуа Линь заперла себя на девять месяцев на горе Е. Зачем?! Разве это было обязательно?!