Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 199 – Сергей Изуграфов

Готовый клинок мастер правил, выстукивая небольшим медным молоточком, убирая дефекты, после чего наступало время шлифования, полировки и заточки.

У каждого мастера были свои секреты, и все старались превзойти друг друга: лучший результат щедро вознаграждался со стороны бакуфу, и кузнец мог смело рассчитывать на то, что ему будут созданы все необходимые условия для дальнейшей работы.

Каждое утро открывались двери главной крепости Камакуры, и кузнецы несли свои мечи для оценки их качества главному оружейнику сёгуната.

В небольшом дворе собирались самураи и кузнецы. На возвышении, на тростниковых циновках сидели знатные военачальники и мастера Кендо, наблюдавшие за происходящим. Главный оружейник принимал клинки из рук глав кузнечных артелей, диктуя имена кузнецов писцу, который немедленно их записывал, быстро водя кисточкой с тушью по рисовой бумаге.

Для проверки качества клинков, их прочности и остроты устраивались испытания по тамэсигири, на которые приглашались самые опытные в сёгунате профессиональные рубщики — ситоку.На шестах, прочно врытых в землю посреди двора, закреплялись скрученные в тугие рулоны циновки из рисовой соломы вара и стебли молодого бамбука. Здесь же, рядом, на специальных деревянных подставках жестко фиксировались вражеские доспехи и шлемы. Но до них дело доходило очень редко. Как правило, большинство мечей тупились, крошились или гнулись на предыдущих этапах и беспощадно отбраковывались главным оружейником.

В этот день в городские ворота медленно вошел буддийский монах лет тридцати, с худым, аскетичным лицом, держа под мышкой сверток, в котором угадывалась катана. Следуя по городским улицам, он, казалось, безмятежно крутил головой по сторонам, но внимательный взгляд его умных и живых глаз подмечал каждую деталь из того, что происходило вокруг: вот по улице проехал на коне важный вельможа, окруженный вооруженными слугами и скороходами, расталкивавшими людей, чтобы дать путь своему хозяину; вот пронесли в паланкине знатную даму, чье набеленное лицо в полумраке паланкина напоминало луну в вечернем небе; тут и там деловито сновали горожане, занимаясь своими делами; купцы предлагали свой товар в лавках, хозяйки покупали рис, стайка девушек замерла в тихом восторге перед яркими китайскими шелками; расплескивая воду, тяжело прошагал мускулистый водонос.

Группа монахов, вышедших из храма, проводила удивленными взглядами одинокого собрата, направлявшегося в сторону замка. Город жил своей жизнью, но как быстро это все может прекратиться, — с затаенной печалью подумал монах, ускоряя шаг: кузнецы успели отойти от него на значительное расстояние, нужно было догонять.

Попав, наконец, во двор замка, где тестировались мечи, он скромно стоял в ожидании, пока до него дойдет очередь.

Когда мускулистый ситоку, вспотевший от усердия, рубанул что было силы очередным мечом по толстому стеблю зеленого бамбука, и меч в его руке согнулся от удара, ситоку разочарованно крякнул и отшвырнул гнутый клинок в кучу, в которой уже лежали отбракованные ранее мечи. Кузнец выковавший его, низко опустил голову от стыда, и виновато потупив взгляд, отошел в задние ряды.

— Следующий! — скучающим тоном произнес главный оружейник, остановившись взглядом на монахе. — Кто следующий? Имя, звание, школа?