Книга Проклятие Золотого города, страница 78 – Тай Хоу

— Стой! Расскажешь ей, что тебя расспрашивали о ней самой и ее больном сыне, – лишишься языка в тот же день. Ясно?

Слуга, чей путь на кухню лежал мимо ручья и грозной Тао Мэйчжоу, сглотнул и взглянул на бадью с посудой, что ждала его уже некоторое время.

— Вполне…

Юнь Шэнли вздохнул с толикой облегчения, зная, что больше ничего сделать сейчас не сможет. Императорский дворец – не его территория, он не имеет тут никакой власти. Но вот что странно: все подозреваемые почему-то оказались непростыми людьми. Юнь Шэнли не покидало ощущение, что теперь он расследует не одно дело, а сразу несколько, что делало ситуацию куда сложнее и серьезнее.

Если глава Юнь сталкивался с по-настоящему сложными проблемами, он часто приходил за советом к самому близкому и одновременно совершенно чужому человеку.

Однако отец еще не отчитал его за историю со стрелой, поэтому стоит быть готовым к очередной нотации…

Наследники именитых домов обычно жили вместе со своими родителями в семейном имении, но Юнь Шэнли старался держаться от своего отца так далеко, как это было возможно. В детстве он не получил должного внимания со стороны Юнь Циньланя и оказался предоставлен сам себе, поэтому, повзрослев, почти не общался с единственным родственником, если только они не сталкивались друг с другом на службе.

Однако он решил обсудить новое дело с отцом, который знал куда больше о различных сектах, культах, незаконных организациях и подозрительных личностях, что в прошлом выпили немало крови у жителей Великой Ся. Но еще важнее было то, что у отца имелись полезные связи во всех слоях общества, во всех провинциях, и его авторитет явно был выше, чем у самого главы Ведомства наказаний.

Разобравшись с делами, Юнь Шэнли отправился в поместье отца, не переставая по пути думать о том, что ему удалось узнать во дворце. Диалект Тао Мэйчжоу действительно напоминал какие-то южные наречия: она говорила громко и звучно, растягивая слова, отчего у окружающих звенело в ушах. Вот только юг был большим, и, по слухам, язык там менялся чуть ли не от города к городу, поэтому Юнь Шэнли отчаянно хотел выяснить, что это за место, в котором используют именно такой диалект.

Его отец не послал никого встречать сына – дурной знак, означавший, что Юнь Циньлань ждет его у себя, мол, дорогу знаешь, так иди. Едва только молодой глава Юнь переступил порог отцовского кабинета, как тут же низко склонил голову, стараясь выглядеть как можно более кротко и покорно. Он малодушно надеялся, что отец, увидя его таким, проявит милосердие и не станет мучить нравоучениями и перечислением заветов предков.

— Пришел? Я думал, что твой труп в гробу мне под ворота дома доставят вместе с похоронной процессией. А тут, надо же, явился сам, да еще и на своих двоих! – с иронией произнес Юнь Циньлань, буравя взглядом сына. Мужчина сидел за широким рабочим столом со сложенными на груди руками и всем своим видом выражал порицание.

Но не успел Юнь Шэнли сказать и слова, как отец спросил:

— Что еще за владелец двора?

Юнь Шэнли замер. Вместе с известием о его ранении до отца наверняка дошли слухи и о том, кого он защитил. Верховный цензор, вероятно, уже знал о его частых визитах к Яо Линю и его отношении к нему, поэтому не стоило удивляться подобным расспросам.