Книга Проклятие Золотого города, страница 138 – Тай Хоу

Юнь Шэнли закатил глаза, не понимая, почему такие люди, как советник Лун, сопровождают его. Он же невыносимый! По одному взгляду видно, как он еле сдерживается, чтобы не начать насмехаться над ними!

Но в конце концов они все же добрались до вершины и увидели поистине потрясающий вид. По территории храма расхаживали монахи, кто-то подметал территорию от листьев и веток, которые приносил с собой ветер вместе с мелким песком и землей, кто-то кормил черепашек в небольшом искусственном пруду, кто-то медитировал в тишине, не обращая внимания на многочисленных гостей. Запах жженых благовоний и бумажных денег впитался в храмовые стены – даже спустя годы можно было зайти внутрь какого-нибудь заброшенного храма и сразу понять, что прежде здесь была монашеская обитель. Множество людей посещало это место, и потрясающий вид на город и чистота ценились среди прихожан.

Сунь Юань ненадолго застыл, оглядываясь вокруг.

— Сунь Юань!

— Глава?

— О чем задумался?

Сунь Юань улыбнулся уголками губ, но в глазах его мелькнула грусть, словно то, что он очень долго пытался забыть, всплыло вдруг в памяти.

— Просто вспомнил дом и наставника… В детстве я часто бывал в храмах, поэтому, можно сказать, вырос в похожем месте.

Юнь Шэнли кое-что вспомнил и произнес:

— Ты же тоже жил где-то в южной части Великой Ся? Наверное, давно не был дома? В каком возрасте прибыл в столицу?

— Да, глава Юнь, уже пару лет я не приезжал домой, но… меня там никто не ждет.

Юнь Шэнли внезапно осознал, что почти ничего не знает о прошлом своих спутников, будь то Сунь Юань или Яо Линь. В их глазах то и дело можно было уловить следы пережитой боли. Если Яо Линь прятал свои чувства за язвительными замечаниями, то Сунь Юань находил утешение в упорном труде и стремлении добиться своих целей. Что же эти двое скрывали в своих сердцах?

Юнь Шэнли обернулся, заметив, что Яо Линь так и остался стоять на месте.

— Ты не идешь?

— Не переношу запах благовоний.

Юнь Шэнли остановился. В пропитанном благовониями «Доме Пионов» наверняка натерпелся всякого. И все из-за него… Взглянув на спутника в последний раз, глава Юнь пошел внутрь храма Цзянсуй.

Яо Линь остался на улице один и принялся разглядывать изогнутые крыши и яркие красные стены. Он не любил не только благовония – избегал всего, что связано с местами, подобными этому, наверное, из-за неприятного опыта в детстве. Сейчас в святилища приходили за утешением и спокойствием, а раньше в храмах словно царил хаос.

На него вдруг нахлынули воспоминания его первой встречи с Дагэ.

Осень. Холодный ветер безжалостно пробирался сквозь тонкую ткань его ханьфу, заставляя тело дрожать, а пальцы неметь. Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он остался один. Несколько месяцев? Год? Каждый день казался вечностью. Он скитался по улицам, едва держась на ногах от усталости и голода, пока однажды не набрел на старый храм.

За его стенами прятались такие же потерянные души – нищие, беглецы, дети, оставшиеся без родителей. Он знал, что там могли дать приют, но, стоило ему сделать шаг внутрь, как грубый голос остановил его:

— Нам и без тебя хватает ртов. Ты и так долго не протянешь.

Слова пронзили больнее, чем собачий холод. Он понимал, что выглядит жалко – кожа да кости, губы потрескались, на щеках засохли следы грязи. Он стиснул зубы и ничего не сказал: не выругался, не бросился умолять или просить о снисхождении. Просто стоял, сжав замерзшие руки в кулаки.