Книга Смерть накануне свадьбы, страница 32 – Фиона Литч

* * *

Я спала лучше, чем можно было ожидать, и проснулась только в восемь (а для меня это уже поздно — я всегда была ранней пташкой). Жермен на краю кровати не было, и на мгновение показалось, что мне просто все приснилось. Но тут снизу донесся веселый лай и хихиканье — и все встало на свои места.

Мама с Дейзи были на кухне. Заднюю дверь оставили распахнутой, и Жермен могла спокойно бегать туда-сюда, но в этот момент двуногие жарили на завтрак бекон, так что четвероногую определенно больше интересовали события внутри дома.

— Мне кажется, не стоит давать ей бекон, — сказала я.

Дейзи пожала плечами:

— Это ж просто мясо, да? Собакам можно мясо.

— Да я не против, — ответила я, — просто надеюсь, что мне-то на бутерброд хватит!

Я включила чайник и с улыбкой наблюдала, как Дейзи присела и стала учить Жермен подавать лапу. Собака моментально поняла, чего от нее хотят, и протянула лапу в ответ. Показалось, что Жермен уже знаком этот трюк, но Дейзи так радовалась, что я не стала портить ей удовольствие.

— Ты вчера довольно поздно выходила, — заметила мама, переворачивая бекон на сковороде.

Я обычно запекаю его на решетке — так жир стекает лучше, — но по-настоящему хрустящим он получается только на сковороде.

— Ага, прошлась с Жермен вокруг квартала перед сном, — ответила я. Мне почему-то не захотелось рассказывать о ночной встрече с Тони. — Будешь бутерброд? С cоусом? Кетчуп или сладкий к мясу?

— Конечно сладкий, — ответила мама.

Я с театральным отвращением передернулась:

— Варварство.

Я намазала хлеб маслом (по-хорошему для настоящего бутерброда с беконом нужен пышный белый, но у меня был только цельнозерновой — из него лучше тосты выходят) и отправила Дейзи мыть руки. Потом мы уселись за стол и позавтракали. Крепкий ночной сон и прекрасный, сочный, жирный бекон, весь в растопленном масле и кетчупе, привели меня в великолепное расположение духа. Правда, только пока я не вспомнила, что мне предстоит зайти в участок и сдать ДНК, а еще разобраться с едой, оставшейся в отеле.

Зазвонил телефон. Я подумала, что это Тони, но номер был незнакомый.

— Алло? — пробормотала я с полным ртом бекона.

— Это Джоди? — в трубке раздался мужской голос с ярко выраженным корнуэльским акцентом. Я понятия не имела, кто это.

— Ага, а вы кто?

— Это Кэл. — Видимо, звонящий уловил в повисшей паузе мое недоумение и уточнил: — Каллум Робертс, мы вместе учились.

Боже мой! Каллум Робертс, может, и не был моим первым парнем (первым, если уж на то пошло, был Тони — две недели от силы), но он был моей первой большой, безответной и совершенно сумасшедшей любовью, это точно. Он был шикарен. Густые темные волосы вились, стоило им слегка отрасти: сам он их терпеть не мог, а девчонки таяли от восторга. И глаза — такие яркие, голубые-голубые. В них всегда поблескивало что-то… ну, слегка непристойное.

У многих парней бывает трудный период: все они такие худые, нескладные, с прыщами и нулевой харизмой, пока, наконец, не минует пубертат и они не станут хоть немного походить на мужчин. Каллум словно проскочил эту стадию и в одночасье превратился в настоящего мужчину, с мышцами, волосами в неожиданных местах и, ну не знаю… сексуальной привлекательностью. Мне, конечно, сейчас сорок, и звучит это немного мерзковато, но в шестнадцать этого было более чем достаточно, чтобы запустить гормональную бурю у всех девчонок в параллели разом. Представьте, в толпе невротичных подростков типа Адриана Моула вдруг обнаруживается Джордж Клуни. Книжка-загадка «Где Волли?», только с маркировкой «18+».