Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 2 – Диана Маш

Она опустила взгляд и замерла, уставившись на собственные руки. Что с ними стало? Пальцы все такие же тонкие, но с обломанными ногтями, и кожа — грубая, с красными трещинами. На запястье синяк. На костяшках — ссадины, будто она не с кистью всю жизнь работала, а пахала в поле.

Мирослава машинально потянулась к голове и нащупала тяжёлую, спутанную массу. Волосы были намного длиннее, чем она помнила. Давно не мытые, сбившиеся в колтуны, они пахли дымом и старой шерстью.

Девушка попыталась сглотнуть, но ничего не вышло. Сухость сдавила так, что на глазах выступили слёзы. В этот момент снова раздался скрежет входной двери. Повернув голову, Мирослава увидела на пороге молодого рыжего парня в старом кафтане. Лицо с оспинами, жидкая бородёнка с усами, во взгляде — усталое равнодушие.

— Воды… — едва шевеля языком, прохрипела девушка.

— Полегчало, значит? — Взяв с подоконника деревянный ковш, он приблизился к Мирославе и протянул его ей. — По глоточку пей, водица студёная. Вдруг сызнова хворь нападёт?

Девушка маленькими жадными глотками быстро осушила весь ковш до дна. Сухость отступила, дышать стало легче. Наблюдавший за ней парень отвёл взгляд, словно ему было неловко на неё смотреть.

— Прости, сестрица, — после небольшой паузы сказал он. — В этом доме тебе больше оставаться нельзя. Нечем мне тебя кормить. Сгинешь со дня на день. А у посадского сынка… сыто жить будешь. В тепле да неге. Ну и что, что народ про него молвит, будто он людей своих побивает. Ты, главное, ласкова с ним будь.

Парень говорил странно. Мирослава понимала каждое слово в отдельности, но когда они складывались в предложения — смысл ускользал.

Кто он такой, чтобы называть ее сестрицей? Что за «посадский сынок»? С кем ей нужно быть ласковой и почему?

Спросить, однако, не вышло. Дверь снова отворилась, впуская в помещение холодный воздух. Вошли двое мужчин, на вид намного старше стоящего рядом с Мирославой парня. У одного был сизый, размером с крупную картофелину нос, у второго — маленькие, прищуренные глазки и густая черная борода до середины груди. Ничего более жуткого девушка в жизни не видела.

Оглядев Мирославу так, как обычно на рынке разглядывают товар, мужчины многозначительно переглянулись.

— И впрямь ладная у тебя сестрица, Ждан, — довольно крякнул носатый. — Глазища… эх. Отмыть, откормить — хоть самому в женки бери.

— Куда уж тебе, Горыня? Семеро по лавкам. А банька бы ей не помешала, — согласился бородач. — Девка видная. Не зря Кривда, посадский сынок, глаз на нее положил.

Бородач отстегнул от пояса небольшой мешочек и бросил его парню. Тот поймал на лету и мгновенно взвесил на ладони. Тяжеловато. Серебро приятно холодило кожу через тонкую ткань. Глаза заблестели от радости, которую он даже не пытался скрыть.

Двое мужчин прошли в помещение и обступили Мирославу с двух сторон. Подхватили под руки, подняли и повели к выходу. Девушка попыталась закричать, но горло сжало спазмом. Задергалась, но тело было слабым, быстро выдохлась. Да и сил у этих двоих явно больше — сопротивляться бесполезно. Вдруг еще оглушат?

Нет, ей нужно было оставаться в сознании, чтобы понять, что здесь, черт возьми, происходит. Кто эти люди? Почему они так странно выглядят? Куда она попала?