Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 57 – Ирина Ваганова

По традиции, возвращаясь в гостиницу, я выбрал привычную дорогу, хотелось снова пройти мимо «Долины уюта». Несколько мгновений постоял у витрины, любуясь хозяйкой, которая приветливо общалась с клиентами. Так с улыбкой и пошёл дальше. Неожиданно из-за угла воровато озираясь, выбежала толстая но удивительно проворная женщина. Она словно мяч, который очень сильно пнули, покатилась по тротуару. Я же замедлил шаг, оглянулся, пытаясь понять, от кого удирает солидная на вид дама. Не сразу обратил внимание, что по противоположной стороне улицы в том же направлении торопится уже знакомый мне рябой детина. Даже стало интересно, кто из этих двоих кого преследует.

На перекрёстке оба свернули, а я пошагал дальше, приятно размышляя о том, как мы с леди Леви проведём несколько дней на побережье. Я буду общаться с духом отца, а она рисовать море.

Маэлиса Леви

Ночью я пыталась рисовать маму. Хотелось иметь изображение родного человека — не на продажу, для себя. Портрет, спрятанный в закрытой комнате, который я увидела благодаря беспардонным действиям кухарки, уносить к себе опасалась. Мой отец, при всей его терпимости к Жульене, вряд ли одобрит моё самоуправство. Кроме всего прочего, меня смущал второй персонаж, изображённый за спиной мамы, и можно только догадываться, насколько эта пара раздражала папу. Мне даже начало казаться, что мама не просто так пропала. Очень не хотелось думать, что молодая женщина способна сбежать к любовнику, бросив маленькую дочь, но ведь в жизни бывает всякое. Мы с папой тоже не застрахованы от предательства.

Даже такие подозрения не заставляли меня ненавидеть или презирать Лару Леви. Я, пусть и глубоко в сердце, любила её и была благодарна за бесценные дары: возможность жить и рисовать. Теперь я ничуть не сомневалась, что способности к живописи достались мне от неё. Папа был неплохим графиком, замечательно разбирался в рекламе, знал, как добиться нужного впечатления от плаката или баннера, но что касается тонких материй — они ему не поддавались.

Я корпела над холстом большую часть ночи. Раз за разом смывала наметившееся изображение. Так ничего не добившись, отправилась в спальню. Разумеется, встала позже обычного. Посетовала, что не получится сбежать как накануне, ведь Жульена уже наверняка приготовила завтрак.

Быстренько привела себя в порядок и, выйдя в коридор, наткнулась на растерянно почёсывающего небритый подбородок отца.

— Она вчера ничего не говорила? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Кто?

— Кухарка. Почему-то не пришла.

Я вздохнула с облегчением:

— Не могу поверить! Неужели Хомяк отстал от нас?

— Такие не отстают, — с сомнением пробормотал папа. — Что-то случилось, и вряд ли это нам понравится.

— Не переживай! — воскликнула я, думая, что он переживает из-за отсутствия завтрака. — Сейчас сбегаю за пирогами, заодно договорюсь с той женщиной, которую мне рекомендовали взять в кухарки.

Кривая отцовская улыбка была мне знакома. Такая мимика говорила примерно следующее: какая же ты наивная, девочка моя, не стану тебя разубеждать, ведь юность и отсутствие жизненных разочарований — это прекрасно.

Я же, ощутив душевный подъём, побежала вниз по лестнице. Уже через полчаса вернулась домой. В руках несла завёрнутый в бумагу курник, а за мной семенила немного испуганная женщина в простом наряде, привычном для горожанок из средних слоёв Вергаса.