Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 120 – Ирина Ваганова

— Спрашивала. Он тоже не знает. Сказал, что образ вымышленный. Мама видела его в своём воображении. — Маэлиса резко повернулась ко мне и спросила: — Правда, странно, что она видела вас уже таким тогда, когда вы были ещё мальчиком.

— Это… это… — Я уже всё понял, но не мог заставить себя выговорить. — Простите, Мэй, я и правда злоупотребляю вашим гостеприимством!

Резко поклонился и поспешил к выходу. По лестнице скатился с такой скоростью, что мог бы споткнуться, загреметь вниз по ступеням и шею сломать. Мозг отключился, словно его затуманили единственной мыслью. Мать Маэлисы нарисовала парный портрет, не постеснявшись изобразить рядом с собой графа Ланцена Конни. Это могло означать только одно: они любили друг друга. Так неужели понравившаяся мне девушка — та самая единокровная сестра, которая претендует на долю в наследстве?

Этому противоречило поведение Маэлисы. Она не могла так натурально притворяться! Она действительно ничего не знала. Значит, всё провернул её папаша! Удочерил, вырастил, а теперь решил воспользоваться ситуацией.

Ах, как не вовремя он уехал! С каким бы удовольствием я вытряс из этого человека правду!

Ночь вступала в свои права, прохладный воздух остудил мою кожу и отрезвил разгорячённый ум. С чего это я, спрашивается, решил, что девушка на полотне сбежавшая принцесса? Вполне могло случиться, что молодая художница видела моего отца где-нибудь на вернисаже или в театре, да хоть на прогулке в городском парке и, вдохновившись его образом, изобразила рядом с собой. Как-то Маэлиса называла имя матери. Лера. Разве могла высокородная особа с царственным именем Клариса  назваться так просто и неинтересно? Да ни за что! Всем известно, что имя накладывает отпечаток на судьбу.

Я в сотый раз пожалел, что никогда не расспрашивал отца о его первой возлюбленной. Даже после того, как услышал историю внезапно расторгнутой помолвки. Хотя, у меня есть оправдание, я не мог предположить, что Ланцен Конни даже после женитьбы и потери супруги продолжал любить принцессу и тратил много сил и средств на её поиски.

В любом случае, выводы делать рано. Бесконечно рассуждая и склоняясь то к одному, то к другому выводу, я добрёл до гостиницы. Юная горничная, встретившаяся мне в коридоре, почему-то обрадовалась, сделала книксен и зачирикала тоненьким голоском:

— Ваша милость, а не нужно ли вам чего?

— Нужно, — печально усмехнулся я. — Жизненно необходимо узнать, как выглядела её высочество Клариса.

— И всё? — удивилась девушка, даже не поинтересовавшись, зачем постояльцу понадобилась такая информация.

— У моего отца… Он руководит охраной «Ведьминого чая». Есть старые подшивки газет и много журналов. Я могу полистать их. Если что-то попадётся, принесу завтра утром.

— Не утром. Сразу как найдёшь, приноси. Я не собираюсь ложиться сегодня. С меня две серебрушки в случае успеха.

— А если я ничего не найду? — опечалилась горничная.

— Тогда пять медяков за старание.

Она снова присела и упорхнула с весёлым видом.

Не особенно я надеялся на успех. Даже приготовил и положил на тумбочку у входа обещанные медяки. Однако удача мне улыбнулась.  Если, конечно, это можно назвать удачей. Горничная постучалась ко мне в номер меньше чем через четверть часа, а когда я позволил войти, чуть не вприпрыжку забежала в комнату. Потрясая толстым красочным журналом, она радостно крикнула: