Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 101 – Ирина Ваганова

С каждым мазком, каждым цветом, который я оставляла на холсте, я старалась передать не только визуальное впечатление от шторма, но и его душу, его энергию, которая заряжала меня. Этот этюд станет частью большой серии работ, в которой я хочу показать страсть и красоту стихий. Когда я закончила, передо мной стоял не просто рисунок, а кусочек того шторма, который я так восхищенно наблюдала. Это было доказательством того, что искусство может запечатлеть не только образы, но и чувства, и эмоции, которые испытывает художник в момент творчества. Я подняла глаза на море, благодарная за вдохновение, которое оно мне подарило, и знала, что этот день я запомню навсегда.

Мой добровольный паж не усидел в беседке, всё время, пока я работала, паренёк носился под дождём, с трудом удерживая в руках большой зонт. Удивительно, как порывы ветра не унесли его в небо, не столкнули с обрыва в кипящую пену. Набегавшись, Матус вернулся мокрый и счастливый, подошёл ко мне и замер, удивлённо рассматривая законченный этюд.

— Вот это да! — прошептал он, расширив глаза. — Всё как настоящее! Даже эффектней.

— Рада, что тебе понравилось, — с улыбкой ответила я.

— А там это... — Он махнул рукой мне за спину. — Извозчик приехал.

— Очень хорошо. Помоги мне собраться и погрузить вещи в карету.

— Прямо сейчас поедем?

— Конечно. — Я убрала с его глаз мокрую чёлку. — Не дай Аурана, заболеешь. Твой отец рассердится.

— Завтра опять сюда приедем? А можно Томас тоже с нами?

Я пожала плечами, осторожно укладывая готовый этюд в ящик.

— Не от меня зависит. Если у графа остались дела в Сэльроне, возможно и порисуем ещё.

Почему-то мне казалось, что как раз сегодня Тедион завершит все свои дела в этом городе. В таком случае придётся возвращаться в Вергас. Собственно, меня больше ничего не держало на побережье. Этюдов хватало, даже шторм удалось запечатлеть. Значит, заказ хозяйки казино я выполню полностью. Было грустно расставаться с морем, но и «Долину уюта» бросать надолго нельзя. Как там отец? Справляется с торговлей или свернул её? А быть может, уже распродал все готовые картины? Пора, пожалуй, прерывать творческий отпуск и приступать к основным обязанностям хозяйки художественного салона.

Возница несказанно обрадовался, увидев, как мы с Матусом выходим из-за беседки, тут же бросился нам навстречу, чтобы помочь нести вещи. Сам и погрузил, а мы с парнишкой забрались в карету и с удовольствием устроились на кожаных диванах.

— Не промокли, госпожа? — участливо поинтересовался бородач, заглядывая в салон.

— Со мной всё в порядке, а мальчик набегался под дождём и вымок до нитки.

— Вот пострел! — покачал головой извозчик. — У меня такой же балбес растёт. Возьми там под лавкой плед, закутайся.

— Да ладно, — отмахнулся Матус. — Пустяки. Мне совсем не холодно.

— Кому говорят?! Сейчас же закутайся, — рыкнул на него мужчина. — А то высажу, и пешком пойдёшь.

Бубня себе под нос что-то неразборчивое, парнишка встал на колени, заглянул под лавку и вытащил из-под неё свёрток.

Я не могла наблюдать за этой сценой без улыбки. Поблагодарила возницу, тот поклонился и закрыл дверь. Вскоре мы поехали. Я проводила взглядом всё ещё штормовое море, а когда мы свернули с побережья на дорогу, ведущую в Сэльрон, откинулась на спинку, прикрыла глаза, представляя будущую картину, где среди высоченных волн изображу тонущий парусник. Так, чтобы ситуация выглядела опасной, но не безнадёжной. Всё-таки хотелось верить, что моряки спасутся.