Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 57 – Елена Княжина

Рэдхэйвен скинул побелевшие руки Иллоны с блокнота, подтянул список к себе и заинтересованно всмотрелся в текст. По рядам прошелся синхронный сдавленный стон, разбавляемый монотонным хрустом из моего мешка. Гадство!

— Иллона, ты квахарка, – зашипела Кили. – Не могла написать шифром?!

Тут даже я не удержалась и высунула нос из-за учебника. Перегнулась через руку Рэдхэйвена, засмотрелась, как его палец скользит по неровным строчкам.

Захотелось взвыть, но вместо этого я поперхнулась и закашлялась в кулак. Ох, Имира! Наш самоназначенный секретарь уж очень старательно зафиксировал предмет торгов. С фантазией, с огоньком.

«Есть ли у нового шикарного магистра волосы на загорелой груди? Да… Нет…»

Побеждало «Да», причем с приличным отрывом. Но это им просто сны не снились. Смущающие.

Как есть квахарка! В кои-то веки даже спорить с Килирой не стала. Хитанец, впрочем, даже бровью не повел. И ничуть не удивился предмету спора. Будто при королевском дворе все только и делают, что его обсуждают. А может, им там правда больше заняться нечем? Не одни же мы скучаем.

— А вы, мисс Ламберт, почему не поставили? Одного голоса не хватает, – сдержанно, в духе проводимой лекции уточнил Рэдхэйвен.

Резко оторвавшись от страниц, он цепко ухватился за меня взглядом. Темно-карим, почти черным радужкам было очень любопытно. Проклятье!

«Потому что вы мне приснились, и я знаю правильный ответ, а это нечестно»?

Пожалуй, так говорить нельзя. Но он продолжал смотреть, а я не знала, что сказать… Так что полезла за кошельком. Перегнулась через ряд, невозмутимо сунула между страниц триста йоргенов и торопливо вписала себя под столбцом «за гладкую».

— Эв! – Тейка пихнула меня ногой под столом и картинно закрыла лицо руками. То ли плакать собралась, то ли смех сдерживала. Пойми ее, эту актрису.

Надо было, конечно, поменьше ставить: это мои карманные на две недели. Но я разнервничалась из-за пронизывающего взгляда и одуряющего аромата. Невозмутимость, с которой засовывала банкноты в блокнот, показной была.

— Вот, сир. Теперь полный комплект, – выдавила севшим голосом. – Вы довольны?

— Более чем. Лекция, кстати, закончилась, все свободны. На следующем занятии будет проверочная работа, – задумчиво ухмыльнулся мужчина, постукивая пальцами по списку. – Посмотрим, что вы за сегодня усвоили.

Я опустила глаза и шикнула на мизаура, продолжавшего бесстыдно хрустеть у меня в ногах. Пакостник мохнатый!

Что мы за сегодня усвоили?

Лично я – что мне в присутствии хитанца становится слишком жарко. Душно. Грудь распирает, дыхание сбивается. Шею саднит, пятая точка ноет.

А все потому, что он смотрит на меня, будто владеет тайной, в которую меня забыли посвятить. Неприятное, тревожное ощущение.

Из открытого всем анжарским ветрам корпуса магической практики хорошо просматривался опустевший полигон.

Звездносвод окрасился темно-синим. Стихийники, потрепанные пульсарами, устало возвращались в здание академии. Прислонившись к квадратным колоннам и ловя ртом вечерний воздух, пахнущий сыростью, мы с Риссой дожидались Тейку.

— Смотри-ка, Граймс вернулся. – Подруга ткнула пальчиком в темноту, из которой едва проступали очертания ворот. – Как думаешь, он раздобыл в Хитане снадобье для Мюблиума?

Я поерзала на каменном ограждении и с опаской перевесилась, устремляя взгляд в даль. И правда, Граймс нервно семенил по усыпанной листвой дорожке, на ходу приглаживая непослушную темно-медную шевелюру. Настолько темную, что казавшуюся черной, когда он не попадал в потоки фонарного света.