Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 219 – Елена Княжина

От его внимательного взгляда было трудно сбежать. Да и некуда.

— Да, – выдохнула честно.

— Это хорошо. – Он одобрительно кивнул, заливая спальню счастливым сиянием из глаз. В просторную комнату будто солнце заглянуло, внезапно обнаружившись на седом хмуром небе. – Потому что вряд ли у тебя в ближайшее время получится овдоветь. И не в ближайшее тоже.

— Я уже догадалась, да.

— Будь ты обычной дикаркой из Аквелука, еще оставался бы шанс… но не теперь, не теперь.

— Я не оставлю попыток, – хихикнула ему в шею. – У меня целый блокнот впечатляющих рецептов…

— Ты не хочешь сама ничего спросить? – Он затащил меня наверх, и я окончательно согрелась.

Одни мои щеки сейчас вполне могли отопить весь дом на утесе.

— Чего, к примеру? – Я почесала ногтем висок и натянула на себя черное одеяло.

— Я слышал когда-то, что девушкам крайне важно словесное подтверждение чувств и… всякое такое, – выдал он напряженно.

Сухарь хитанский. Недощипанный.

— Я не обычная девушка, сам сказал. Я теоретик. И весьма неплохой, – заявила убежденно. – Все необходимые мне выводы я уже сделала.

— Уверен, что правильные.

— Надеюсь на это. – Покусала губы и присмотрелась к снова черным глазам. Магическая светомузыка какая-то, ей-Варху. – Так твоя мама, выходит… Имира?

— Я не знал ее Сиятельной богиней, Эйвелин, – сипло пробормотал Данн, плотнее упаковывая меня в одеяло. – Может, когда-то она и была наполнена светом и любовью… Но из Керракта ее прибило к берегам Эррена полностью опустошенной. И в смысле чувств в том числе.

— Ты не можешь этого знать наверняка, – протянула скептически.

Он ведь еще не родился, стало быть, всю историю знал по рассказам других. А я помнила, как люди умеют перевирать непроверенные факты и рождать неправдоподобные сплетни.

— Мать сбежала почти сразу после моего рождения. Отец рассказывал, что она испугалась. – Он вздохнул так глубоко, что я покачнулась на его груди и чуть не свалилась в подушки. – Будто бы она может нам навредить. Миэль присваивала себе мое сияние, которое я, будучи младенцем, отдавал добровольно… и, само собой, по большой любви. Заполнял ее пустоту как умел. А она принимала этот дар, пока не забрала почти все.

— Ее побег можно понять, – пробормотала задумчиво.

— Я думаю, причина была в другом. Нет более чистой, бескорыстной любви, чем любовь ребенка. – Его загорелый лоб рассекла глубокая морщина. – Принимая мое сияние, она наполнялась ей. Пробуждалась… Она могла стать прежней и воссиять. Могла отказаться от божественной сути и быть просто матерью.Моей матерью, Эйвелин. Но она сбежала от такой себя.

— Испугалась?

— Ей правил гнев и жажда мщения. Она предпочла скрыться на изнанке бытия и заполнить себя чернотой. Стать самой Тьмой, раздирающей предавший ее мир на части. Она не смогла простить.

— Она пытается наладить отношения…

— Тебе не кажется, что поздновато? – фыркнул Данн сердито.

Я пожала плечами. Не то чтобы я готова была простить сирру Тьму за болезненное вторжение. Я даже знакомиться с ней близко не собиралась!

Но родственников не выбирают. И да, все они упорно лезут в твою жизнь, чтобы сделать «как лучше». Одни наполняют твою спальню зефироподобными вещами в рюшечках, другие пытаются сожрать подружку… Кому такое понравится?

Я с мамой так много ссорилась в последние дни… А у нас не оказалось впереди вечности, чтобы помириться.