Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 160 – Елена Княжина

— Все проклятия основаны на темных плетениях, и потому материя столь чувствительно реагирует на их слом, – объяснил он, заметив, как я задумчиво таращусь на дверь, за которой скрылось щупальце. – Рвется чуть что, трескается… И дети изнанки стремятся войти, считая это приглашением.

— Как вошла Тьма в мое тело, когда сломался барьер? Думала, что ее пригласили? – хмыкнула я раздраженно, пытаясь привести в порядок мысли. Карикатура никак не выходила из головы. – Увидела распахнутую дверцу и полетела сломя голову?

— Возможно, что и думала. – Он кивнул, не оценив моей шутки. – Пойми, Эйвелин, Тьма не гуляет по телам просто так. Особенно по невинным девам. Ты надежно защищена внутренним сиянием искры, как и любой другой ученик академии, не совершавший пока ничего дурного.

— Это, например, чего? – Сощурилась, вспоминая свой блокнотик с рецептами.

Насколько сильно треснет мой барьер, если я осмелюсь ощипать кое-какого квахара?

«Там я полезен тоже». Ну-ну. Гхарр блудливый!

— Уверен, у тебя и в мыслях ничего подобного не было. И темную кару ты не заслужила. Но Тьма этого знать не могла: барьер треснул так, как если бы твоя душа была черна. – Рэдхэйвен потер морщину на лбу. – Тот, кто сделал в твоей защите дыру, понимал, как опьянит Тьму предложенная невинность. Как заставит забыть о древнейшем законе мироздания.

— А есть такой закон? – сосредоточенно наморщила лоб. – Прямо древнейший?

Я Рисскиных книжек не читаю, мне и моих хватает с лихвой.

— Чистоту нельзя брать силой. Она может быть дарована лишь добровольно и по любви. Простые люди о нем порой забывают, считая какое-то из условий неважным… Покупают невинность, продают. Но для высших закон все еще священен. И души он тоже касается.

Сделала глубокий вдох, решительным мысленным жестом выпроваживая королевские юбки из головы. Я ведь разумный теоретик! «Спасительница магесс-домохозяек», как шутят подруги. А не какая-то ревнивая дуреха, все мозги стершая о столичного красавца…

Квахара. Я хотела сказать квахара.

— Вам бы с Рисской потолковать. Нашли бы благодарные уши. – Поморщилась, вспомнив наши глупые шутки о трении.

И свой полуночный визит к Даннтиэлю с криками, что от меня он никакой добровольности и полюбовности может не ждать.

Рэдхэйвен внимательно смотрел на мою шею, на ложбинку между ключиц. Облизнул губы, сглотнул, и я раскраснелась под его говорящим взглядом. Как-то некстати вспомнилась вчерашняя ночь под жарким одеялом… И, похоже, не мне одной.

— Темной стороне разрешено брать лишь черные, развращенные души с надломленными барьерами. Карать, истязать темным ядом, присваивая себе по кусочкам, – продолжал он отрешенно, а сам поглаживал кожу взглядом. Да так ощутимо, словно делал это своими невозможными пальцами. – Там, в Аквелуке, мне удалось напомнить ей о древнем законе. И она, в конце концов, отступилась.

— Вы заманивали ее в себя каждую ночь, – прошептала, залипая на варховых губах. – Терпели весь этот кошмар…

— Так проще вести диалог. – Он протянул руку и погладил мою щеку, окутывая кожу теплом и странной покалывающей безмятежностью. – Я никому тебя не отдам, Эйвелин. Не бойся. Что касается всего остального…

— Ум? – Сглотнула с десяток вопросов, рвущихся наружу.

— Я уже сказал, что у тебя все время, которое могу дать. И я буду рад, если ты перестанешь испуганно дергаться в моем обществе.