Книга Эльфирская академия магии, страница 80 – Мелина Боярова

— Смотри! — привлекла внимание брата, заметив гербы Кентаро и мелькающие на латах красные всполохи волос. — Там Рингар! Значит, и Санкос неподалеку. Скорее!

Опрокинув в себя еще один флакон восстанавливающего зелья, я бегом устремилась к той части стены, которая чернела от тварей, упрямо рвущихся в академию. Я на ходу высматривала младшего брата и заодно рубила морды тех хищников, которые лезли через бойницы. Оба, Санкос и Рингар, дрались на краю стены, в окружении других адептов и воинов Кентаро. Волны хищников разбивались об неприступную преграду и ошметками разлетались в стороны. Изредка, когда новую атаку возглавляла крупная тварь, Рингар использовал магию, сбрасывая ее с горы из живых и мертвых тел.

Не знаю, сколько уже так держались защитники, но они явно выдыхались и допускали ошибки. Не всегда побеждали люди. Монстры тоже собирали кровавую жатву, сметая тела со стены прямо в гущу голодных хищников, которые тут же разрывали добычу на части.

Небо давно заволокло тучами. Стемнело гораздо раньше обычного, а это означало, что на смену дневным тварям скоро придут ночные. На стенах зажгли костры, подсвечивающие мерцающий магический купол, который ежесекундно подвергался атакам. Об этом свидетельствовали вспышки от сгорающих в магии хищников. Одаренные не боевых специальностей сейчас выжимали из себя последние силы, поддерживая сохранность купола, потому что под защиту академии собрались все, кто сомневался в крепости собственного жилища. Каждому факультету и адепту нашлось применение. Лекари лечили раненых, зельевары ведрами варили кровоостанавливающие и укрепляющие зелья. Ну а адепты боевого факультета вместе с преподавателями, стражами и другими защитниками города отражали атаки тварей на стенах.

Однако сегодня будто сама природа взбунтовалась против человеческого города. На небе загрохотали раскаты молний, а свинцовые тучи обрушились на Атарон проливным дождем. Вместе с водой, вмиг превратившей землю в грязную жижу, пришли другие монстры, с которыми мне еще не доводилось сталкиваться. Червеобразные мокроеды змеями забирались по отвесным стенам, сверкая в отблесках молний белесыми телами. Их пасти выворачивались наизнанку, обхватывая жертву лепестками с острыми шипами. Многочисленные щупальца легко протискивались через бойницы, выхватывая добычу и утаскивая ее наружу, а магия в таких случаях зачастую была бессильной. Отрубленные щупальца не утрачивали жизнеспособности. Пока защитники не обращали на обрубки внимания, те впитывали разлитую на полу кровь, поглощали падаль и ошметки других тварей, отчего быстро росли, превращаясь в полноценных монстров. Затем, когда люди того не ожидали, твари нападали, сбивая добычу с ног и облепляя ее гибкими ядовитыми телами.

Я увидела, как такого мокроеда сдирали с парня, орущего не своим голосом. Монстра в итоге оторвали, но вместе с кожей и кусками плоти. Эта дрянь боялась только живого огня. Даже порубленного на кусочки мокроеда надлежало сжигать. А ведь этот хищник — не единственный, кого стоило опасаться. В темное время суток на охоту выходили улкары и фенкиры, слетались полчища лермитсов и орды кровососущих насекомых, каждый размером с фалангу большого пальца. Во время ночных нападений люди непрестанно жгли костры, хотя огонь и привлекал внимание других тварей.