Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 39 – Сур Шамс

За большим окном, где солнечный свет пробивался сквозь легкую занавеску, уже сидел Геннадий. Лёгкая небрежность в движениях — он рассеянно кручил ложку в пальцах — говорила о том, что мысли его были заняты чем-то важным. Лицо его было немного усталым, словно прошлые дни оставили на нём свой след, но в глазах всё ещё мелькала некая искорка, едва уловимая, как отголосок давней надежды.

Подойдя ближе, села напротив, стараясь скрыть внутреннюю неуверенность. Сердце билось быстрее, ладони потели, а внутри всё казалось перевёрнутым. Несмотря на все попытки подготовиться, тревога всё равно переполняла, как будто каждое мгновение приближало к неизбежному разговору.

— Спасибо, что пришла, — произнёс Геннадий, голос его звучал тихо, с долей неуверенности, словно он сомневался, заслуживает ли момент столь долгожданного ответа.

— Надо поговорить, — ответила она ровно, хотя каждое слово давалось с трудом, словно выговаривать их приходилось через боль. Слова звучали спокойно, но внутри бурлили эмоции, которые было сложно скрыть.

Лёгкий кивок, взгляд, опущенный на мгновение, — всё говорило о том, что он пытался собрать мысли, подготовиться к откровенности, которая могла изменить всё.

— Знаю, что причинил тебе боль, — тихо произнёс он, словно боясь, что каждое слово ранит ещё сильнее. — Прощения не прошу, понимаю, как это звучит. Но важно, чтобы ты услышала: всё осознено. Когда Анна ушла, стало понятно, что потеряно самое дорогое.

Слова повисли в воздухе, словно тяжёлая завеса, за которой скрывалась неизмеримая боль. Каждое произнесённое слово словно резало, оставляя шрамы, которые не заживают от времени. Воспоминания о прошлом, когда между ними было что-то настоящее и согревающее, всплывали на поверхность, а теперь между ними раскинулась огромная пропасть — чёрная, бездонная, которую ничто не в силах заполнить.

— Гена… — голос задрожал, словно отголосок ушедшей мечты, но собравшись, продолжила: — Долго размышлялось о втором шансе, о нас.

На мгновение взгляд Геннадия поднялся, и в его глазах мелькнула слабая, почти незаметная искорка надежды — такая крохотная, что можно было подумать, она всего лишь игра света. Но вся надежда, казалось, рассеялась в том же миге, как только тишина стала слишком громкой.

— И?.. — осторожно спросил он, словно боясь спугнуть ту тонкую искру, что вдруг ожила.

— Любовь угасла, — слова прозвучали ровно, но внутри что-то болезненно сжалось. — То, что сделано тобой… разрушило не только меня, но и нас. Вернуться к тому, что было, невозможно. И не хочется возвращаться к тому, что осталось позади.

В глазах Геннадия отразилось удивление, сменившееся осознанием, а затем — боль, которая сжимала сердце так, что захватывало дух. В этот момент казалось, что время остановилось, а между ними раскинулась пропасть, за которую не в силах был бороться ни один из них.

— Понимаю, — тихо выдохнул он, каждое слово отдавалось тяжестью признания того, что всё уже потеряно. — Действительно, всё было испорчено.

— Да, — коротко кивнула она, и вдруг почувствовалось, как внутри что-то отпускается, словно долго сжатая рука наконец расслабляется. — Выбор сделан с твоей стороны. А теперь выбор — мой.

Геннадий молча кивнул, медленно, с тяжестью, принимая неизбежное, как будто каждое движение было прощанием с прошлым.