Книга Развод: Я стала другой, страница 86 – Сур Шамс

Он поднял руки, как будто пытаясь объяснить, и его лицо стало серьёзным, почти каменным.

— Я делал то, что должен был, — ответил он твёрдо, как будто в его словах не было ни капли сомнений. — Я делал это, чтобы спасти тебя от тех, кто на самом деле хотел тебе зла. Твой отец… он знает больше, чем ты можешь себе представить.

Я повернулась к человеку, который называл себя моим отцом, и почувствовала, как сжимаются мои пальцы. Его лицо было напряжённым, будто он был готов разорваться, но в его глазах… в его глазах было нечто другое. Правда. Я её ощущала. Тот холодный, резкий взгляд, который я так долго искала. Это была правда. И я не могла от неё отступить.

— Объясните мне, — требовала я, голос дрожал, но старалась не показывать, как внутри меня все переворачивается. — Кто вы? И почему я должна вам верить?

Он глубоко вздохнул, как будто собирался открыть мне то, чего я не могла даже вообразить. Его грудная клетка поднималась и опускалась с каждым вдохом, как будто на его плечах был мир.

— Когда ты была маленькой, — сказал он, его голос срывался, и я заметила, как он едва удерживает себя. — Я работал на одну организацию. Всё начиналось как что-то хорошее, понимаешь? Помощь нуждающимся, поддержка тех, кто слаб. Но я не знал, во что это выльется. Потом я узнал. Узнал страшную правду. Они были связаны с чем-то, что я не мог даже представить… с чем-то опасным. Я пытался уйти. Я пытался остановиться, но они угрожали убить тебя. Тебя и твою мать. Я не знал, что делать… и я исчез. Я думал, что если уйду, если скрыться, я смогу хотя бы вас защитить.

Я замерла. Каждое его слово звучало как удар, но одновременно я ощущала, как что-то тяжёлое тает внутри меня. Он говорил правду. Это всё объясняло. Это объясняло, почему мама всегда избегала разговоров о нём. Почему её глаза наполнялись слезами, когда я пыталась узнать о нём хоть что-то. Почему мы с ней всегда жили в тени страха.

— Почему ты не сказал мне правду раньше? — мои слова вырвались, и я чувствовала, как слёзы катятся по щекам. Не могла их остановить. Боль от его молчания давила на меня, но я хотела услышать больше. Я должна была знать. Я заслуживала это. Мы все заслуживали правды.

Он опустил глаза, как будто боится встретиться с моим взглядом.

— Я не мог, — ответил он, и я услышала в его голосе такую боль, такую усталость, что мне стало трудно дышать. — Я боялся. Боялся, что они найдут тебя. Я не мог рисковать твоей жизнью. Дмитрий… он следил за тобой. Он защищал тебя, даже когда ты этого не видела. Ты была под его защитой, даже если не понимала этого. Даже если ненавидела его.

Всё внутри меня заколебалось. Я повернулась к Дмитрию, и вдруг мир как будто пошатнулся. Он? Он всё это время был рядом, следил за мной… защищал? Мой ум не мог это осознать. Неужели я так ошибалась? Неужели я была слепа? Я ведь думала, что он всего лишь… был тем, кто заставлял меня сомневаться, кто стоял на моём пути. Но сейчас, когда я думала обо всём, что происходило, не могла отрицать, что он всегда был рядом. Он был тем, кто был рядом, когда мне было страшно, когда я искала защиту. И теперь мне нужно было понять: была ли я в праве его осуждать?

На следующее утро мы снова встретились, чтобы поговорить. Оказавшись в заброшенном складе, мы сели друг напротив друга, и молчание было глухим, будто воздух застыл. Дмитрий, мой отец и я — все мы были в этом пустом пространстве, пытаясь выжать из себя хоть что-то, что могло бы объяснить всё, что произошло.