Книга (не) Равные, страница 47 – Мила Крейдун

— Стойте! — вдруг закричала она. — Стойте! Стойте! Стойте!

Мега остановил машину.

Дрожащими руками Ктара рванула ручку и пошла к зданию, частично разрушенному пламенем.

Отработанная, как зачарованная, поднималась на второй этаж по бетонным ступеням с жухлой листвой, битым стеклом и различным мусором, едва касаясь двумя пальцами стен, словно, чтобы вспомнить. Словно здороваясь.

В памяти короткими вспышками мелькали моменты из безоблачного беззаботного детства: её смех, мамин; как она любила бегать по этим ступенькам, а мама всегда ругалась и просила её не спешить. Как Ктара встречала мать с работы. Как ждала всегда. Как скучала. Как помогала готовить ужин. Как они ели, вместе прибирали, играли, учились.

И свет.

Много солнечного света. Почему-то все воспоминания были озарены ярким солнечным светом.

Счастье.

Это было её личное место и время до.

Единственное место, которое она могла назвать домом.

Где была счастлива.

Абсолютно.

И ничего не боялась.

Никогда.

Отработанная вошла в открытую дверь когда-то занимаемой ею с мамой квартирки.

Она оказалась гораздо меньше, чем Ктара помнила. Крошечная кухонька, опрокинутый детский стульчик и тряпичная кукла Зина тут же рядом на полу. Ктара обронила её, когда хозяин выдворил её из их с мамой дома.

Он не позволил Ктаре поднять куклу, не дал возможности. Она даже обуться не успела. Он просто вышвырнул её в коридор. И приказал больше здесь не появляться.

Глаза заволокло слезами.

Позади что-то хрустнуло.

Рабыня испуганно обернулась и увидела повелителя мира. Резко отвернулась и рванула в другую комнату.

Зря.

Здесь всё ещё были их с мамой вещи.

Ктара сползла по стене, кусая кулак и держась из последних сил, чтобы не разрыдаться навзрыв. Не в пасть в настоящую истерику.

— Нет! — выкрикнула она, давясь слезами и выставив руку вперёд, пытаясь хоть как-то за ней скрыться от Сильнейшего. В жалкой попытке остановить его. — Нет! Уходите! Прошу! Не смотрите!

Он не шелохнулся.

Ктара отвернулась, отползая в угол, и всё же зарыдала.

Это было выше её сил.

Всё это!

— Я никогда не была такой слабой, — рыдала она, пытаясь оправдаться. Понимая как жалко выглядит. — Никогда! Точнее, здесь и была. Когда-то давно. Слишком давно, чтобы начало казаться, что никогда. Я слишком давно в рабстве. Я слишком много повидала. Испытала. Поняла. Приняла. Давно приняла. Раньше всё было просто. Следуй правилам, подчиняйся, не задумывайся, не чувствуй, и выживешь. Сейчас же… Всё рухнуло. Мой мир. Границы. Вы вывернули меня наизнанку, бросили в ад….

— Вот уж не думал, что моя постель такой уж ад, — вставил слово повелитель.

Ктара истерично хохотнула, продолжая рыдать и всхлипывать как сумасшедшая истеричка.

— Я не понимаю, кто я… что я… Мне слишком часто кажется, что я просто сошла с ума, брежу, умерла, вся моя психика, границы и рамки летят к чертям… — пыталась она справиться с рыданием, отворачиваясь к углу.

— Наверное, это нормально, если учесть, что сейчас зарождается новая личность, — спокойно произнёс повелитель, когда рыдания чуть стихли.

Пара недоверчиво обернулась, оставив в покое, наконец, угол, который поливала слезами.

В зелёном взгляде даже мелькнула злость.

Настолько это не вязалось с нынешней ситуацией и её сущностью, что заставило Сильнейшего улыбнуться.