Книга (не) Равные, страница 101 – Мила Крейдун

Она просто боялась.

Знания — сила, а определённые знания — это власть.

У него есть власть над её телом, и она боялась отдавать ему ещё и свою душу, секреты своего прошлого, потаённые мысли. Там много того, чего бы она не хотела, чтобы Он знал.

— Почему? — настойчиво повторял свой вопрос Сильнейший, хмурясь всё сильнее.

— Почему я не хочу, чтобы вы знали, что творили со мной мои прошлые хозяева и что позволяли со мной делать? — удивлённо переспросила она. — Почему не хочу, чтобы вы знали сколь много раз было осквернено моё тело, где я вынуждена была лишь смиренно подчиняться в то время, как вы выбрали себе совершенную красавицу-девственицу с королевскими генами, выращенную специально под ваш вкус, а в вашей жизни наверняка были лишь самые лучшие сильные, волевые женщины от силы духа которых спёрло бы дух у любого?

Краешек губ повелителя мира дёрнулся в мягкой улыбке.

Как же она это обожала! Всё в нём. Он был великолепен. Неотразим. Неповторим. И столько несокрушимой силы, властности… Всё в ней плавилось лишь от одного взгляда…

Ктара запнулась, понимая, что он, наверняка, слышит и это.

— Да, — коротко подтвердил он её догадку. Абсолютно без каких-либо эмоций на лице.

Даже взгляд оставался совершенно отстраненным, стеклянным, словно безжизненным, просто констатация факта.

Ктара едва не взвыла от отчаяния.

— Почему я не хочу, чтобы вы поняли однажды насколько я на самом деле ничтожна? — тихо искренне призналась она, опустив взгляд. — И как уничтожит меня тот момент, когда вы это поймёте?

Она боялась даже дышать, когда произнесла эти слова, идущие из самого сердца. Открылась без всякого чтения мыслей.

Повелитель мира коснулся пальцами её подбородка и приподнял его, заставив заглянуть себе в глаза.

— Я люблю тебя, Ктара, — твёрдо произнёс он.

— Что? — растерянно заморгала отработанная.

— Я люблю тебя, — спокойно повторил Сильнейший. — И ничто на свете уже не сможет этого изменить. Ты — моя Пара, Истинная, Единственная волею Богини. Что же касается силы духа женщин, которые у меня были — ты не уступаешь им ни в чём и, скорее даже превосходишь, ибо далеко не каждый сможет встать с колен, после столь долгого нахождения в рабстве, при этом не сломавшись, сохранив свою индивидуальность. Что же относительно второго про твою ничтожность, — он замолчал на несколько секунд, которые показались Ктаре вечностью, но он словно специально давал ей почувствовать это напряжение, чтобы она сосредоточилась и наверняка Услышала его дальнейшие слова. — Мне жаль, что ты так думаешь, — произнёс он, наконец. — Ты — невероятна, непостижима, глубока словно океан и невероятно сильна. И я сделаю всё, чтобы ты тоже это увидела. Чтобы поверила в себя. И чтобы стала, наконец, собой. Настоящей. Без оглядки на прошлое. Без рамок и ограничений, в которые себя десятилетиями вгоняла, чтобы выжить. Я уже вижу тебя такой. Осталась ерунда: чтобы тебя такой увидел мир и ты сама.

Ктара улыбнулась.

«Да, уж, куда уж проще?».

— Вот именно, — улыбнулся в ответ правитель мира. — Кстати, не желаешь что-нибудь сказать в ответ? Или тоже в чём-то признаться?

— Не-а, — отрицательно мотнула она головой, продолжая счастливо сиять.

Сильнейший тихо рассмеялся. Даже от звука его бархатистого приглушённого мужского смеха у неё внизу живота всё свернулось в тугой комок и мурашки побежали по телу.