Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 309 – Мари Ларина

— Дерзай. — Хаэль вернулся к документам, не обращая на меня более никакого внимания. Я воспользовалась этим, умыкнув у него со стола роскошную баночку для тенеглассов — она была потяжелее, чем мои, а венчал её пробку, конечно же, роскошный обсидиан, что поблёскивал в лучах утреннего солнца.

— Нужна помощь. Есть молчаливые знакомые в Архивах?— короткое послание в виде серебристой нити моего голоса закупорилось пробкой и отправилось за пределы окна тысяча сто одиннадцатого кабинета, которое я быстро открыла и закрыла. Вновь наложила заклинание тишины — неудобно было то, что его действие прекращалось, как только в помещении открывалось окно или дверь. Надеюсь, Эльса ответит быстро. В том, что она не станет задавать много вопросов, я была полностью уверена. «Надо» для Эльсы означало одно — значит надо помочь и надо не совать нос не в свои дела.

Сегодня Самхейн, ночь, в которую граница между нашим миром и миром мёртвых становится совсем тонкой, и духи умерших спускаются в Эвмонар — навестить живых, посмотреть на празднества и одним глазком подсмотреть за жизнью своих родных без них. Порадоваться, что у них всё хорошо или же погоревать вместе с ними. Я прошла к большому резному деревянному шкафу, что стоял у дальней стены, и пошарила по полкам, найдя свою плетёную корзинку из сухого гиацинта с небольшим количеством вещей. Среди всяких мелочей для ритуалов, парочки зелий и отваров (которые пора было бы уже выбросить, на самом деле)нашлось несколько свечей-скруток. Нос щекотнул приятный аромат пчелиного воска, и я, покопавшись, нашла пару скруток из четырех свечей. Своих самых не любимых.

Эта расцветка — белый, оранжевый, пурпурный и красный — была мне ненавистна, потому что она предназначалась для того, чтобы отдать дань уважения мёртвым, а так же — стать путеводным маяком для тех душ, которых уже нет с нами. Чтобы они знали, что о них помнят, что их любят, что по ним скорбят. А скорбеть мне было по кому.

Мама. Папа. Райс. Лиарен. Варпа. Даже ворчливый наставник-Клаус.

Бедняга Лиана Тарен, которой я не смогла помочь.

Без свечи, освещавшей путь души, та могла потеряться и не найти дорогу назад, к Этерне, что пропускала дух обратно в Эвмонар. Даже если душа жила свою загробную жизнь в садах Мирас — ей всё равно приходилось встретиться с богиней смерти в ночь Самхейна для того, чтобы ненадолго вернуться в мир живых.

Белая свеча отвечала за надежду однажды воссоединиться со своими ушедшими близкими. А также — белый представлял души детей, что погибли и, как считалось, переродились ангелами в садах Мирас. К сожалению, в ночь бунта Тихого Круга многие были несовершеннолетними и считались детьми. Оранжевый же означал солнце, его свет, направляя души умерших и успокаивая скорбящего, что зажигал эту свечу. Пурпурный — собственно, сама скорбь, горе и прошение совета у усопшего. Красный — в память о взрослых близких, кого нет с нами.

Я достала две скрутки, пару маленьких, простеньких подсвечников под тонкие свечи, и гордо водрузила их на дубовый подоконник. Среди роскошной отделки мои, немного покоцанные, бронзовые подсвечники и кривоватые свечи смотрелись немного комично. Зажигать сейчас их было рано — это следовало делать вечером, после захода солнца, когда духи начинают спускаться в наш мир. Я не надеялась, что Эврен сделает это, но всё равно озвучила просьбу: