Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 283 – Мари Ларина

— Оставьте его. Я всего лишь напомнил ему, что не стоит так обращаться с дамами… и коллегами.— флегматично заметил Эврен, который даже не встал со своего стула. Что⁈ Ему мало действующей Печати?

— Ты серьёзно⁈ Он мог пострадать! — воскликнула я, вскакивая с пола и буравя куратора взглядом. Тисовый гад даже не шелохнулся, сохраняя невозмутимое спокойствие.

— Я просто счёл нужным напомнить ему о том, что недалеко от его сердца есть частичка моей магии, которую сохраняет Печать безмолвия. — пожал плечами Хаэль, отпив глинтвейна. — И что лучше не шутить с моей подопечной и теми, кто оказался втянут в наше… небольшое расследование.

Кажется, только лишь в этот момент Солейл понял, с кем по-настоящему имеет дело. Ирис как-то по дуге обошёл Эврена, возвращаясь на свой стул, и помог встать Дархану. Я налила ему стакан воды, который тот жадно выпил. Что ж… не могу сказать, что он этого не заслужил. Не могу сказать, что мне не польстила такая реакция куратора. Пусть она и была не совсем адекватной.

— Это было слишком. — тихо произнесла я, смотря на него. Эврен даже бровью не повёл.

— Не имеет значения. Может, хоть так поймёт, что для мужчины лучшее украшение — честь, а не побрякушки. — хмыкнул он.

Пока Эльса, которая смотрела то на меня, то на Магистра, кратко излагала Солейлу суть дела и зацепки, которые у нас есть; Ирис с Магистром лишь переглядывались и буравили взглядом Дархана, который выглядел теперь так, словно его в воду опустили и постирали хорошенько, намылив рот. Я не сильно следила за повествованием, лишь изредка вставляя какие-то маленькие ремарки. Всё это мы обсуждали уже сотню раз, и ни к чему новому пока что не пришли.

— Итак… — спустя полчаса и три кружки глинтвейна, потирая лицо ладонями, поинтересовался Дархан-младший. — Вы считаете, что кто-то из Совета украл Сферу Отклика, похитил… как их там…Черниля и Мотыля, довёл Лиану Тарен, которая тоже оказалась теневичкой, как и я, до самоубийства, или убил её сам; а, ещё то, что в своём дневнике Лиана писала о неком «он»… этот «он», или не «он», убил или скрыл двоих лигатов, спёр какую-то книжонку и карты города, канализации, из лавки, полной старья, и… из улик у вас только камешки из лавки сумасшедшего изобретателя, который пропал? А, ещё домыслы о том, что в Академии что-то происходит, потому что никто не помнит о том, что я — теневик? А, ещё то, что элериарх, очевидно, не доверяет Хранителю Законов и Войны, Лаэрку, так как не стала открыто на заседании поручать проверить стражу на подкупность? И странно то, что элериарх говорила обо мне сегодня так, словно вы это уже обсуждали?

— Всё так. — кивнула я. — Только праховы камешки.

— Не такие уж они и праховы, — приглушённо подал голос Ирис, который до того момента лежал на столе, уткнувшись в свои сложенные друг на друга руки. Затем друг поднялся, похлопал себя по щекам, ойкнул от того, что не рассчитал силу и сам себя стукнул по подбородку перстнем. Направился в сторону прихожей. Что-то поворчал, чем-то пошуршал, а потом — тишину разрезал радостный возглас друга, и Талькар вернулся на кухню, предъявив нам то, ради чего он её покидал: маленький бумажный пакетик.

— И? — вопросительно вскинула брови я.

Друг посмотрел на меня таким взглядом, словно я заявила, что небо — зелёное.