Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 278 – Мари Ларина

Не торопясь, я открыла бронзовый кран в форме изогнутой лианы: вода текла в чёрную глянцевую раковину мягкой струёй. Видимо, пытаясь отсрочить неизбежное — встречу с Солейлом — я искала, что могло бы меня ещё чуть-чуть задержать в ванной. О! Меня всегда же завораживали флаконы в ванной Эльсы — целая коллекция! Разноцветные, стеклянные, с выгравированными золотыми буквами и крошечными подвесками на крышках. Как интересно, может, пересчитать их все? Что самое интересное, почти каждая бутылочка привезена четой Верин из какой-то далёкой страны, и каждая из них пахнет как маленькая история.

Перечитав каждую из этикеток — их было больше тридцати, я вспомнила, зачем пришла сюда на самом деле. Помыть руки. Хм… мыло… а, вот, здесь же притаилось примерно десять баночек с надписью «мыло». Вишнёвое, миндальное, лимонное, с базиликом, кремовое, имбирное, апельсиновое, арбузное, клубничное… Выбор пал на тёмно-красный флакон с гранатовым орнаментом. Пару нажатий на дозатор — и ладони окутал густой, сладко-пряный аромат: гранат, роза и что-то терпкое, древесное.

Не нравилось мне в этой ванной лишь одно — то, что зеркало было слишком большое и слишком честное. Оно отражало каждую мелочь: чуть влажный свитер, выбившиеся из причёски волосы… и мои бегающие глаза. Прах, что я скажу Солейлу в своё оправдание? Надо ли оправдываться за вчерашнее и извиняться? Наверное, в этом нет необходимости, всё-таки игра стоила свеч. Всё ради дела. Ведь так? Отражение в зеркале задумчиво нахмурило брови. Пепел. Ведь именно я поспособствовала тому, что Солейл теперь связан с Магистром смертельной печатью.

Я вытерла руки полотенцем — мягким, дорогим, пропитанным ванильным ароматом — и поймала себя на мысли, что, наверняка, это полотенце стоило дороже, чем мой свитер.

Надеясь, что уже все пришли и момент слегка неловкого диалога уже прошёл, тихо вернулась на кухню, где на многочисленных полках вдоль стены стояли стеклянные банки с ягодными вареньями, специями и сушёными травами. Увы! В комнате до сих пор была лишь Эльса, которая юлой крутилась из угла в угол, что-то определённо колдуя… в прочем, это для меня весь процесс готовки блюд всегда выглядел как колдовство, а Эльсе это всегда давалось легко, играючи.

Над круглым обеденным столом висела люстра в форме виноградной грозди. В её красноватых плафонах тёплый свет всегда выглядел особенно уютно, а уж в сегодняшний пасмурный день… свет был слегка приглушённым, очень тёплым, и в этом была его прелесть. Эльса щёлкнула пальцами, и по кухне поплыли маленькие иллюзорные искорки. Восторженно выдохнув, я невольно залюбовалась: сегодня всё было как-то уж очень по-осеннему. Кухня выглядела так, словно ожила картинка с яркой открытки, нарисованной искусным художником за чашкой пряного медоэля. В книжно-чайной лавке Лавра часто продавались такие: от них всегда веяло уютом и теплом, и мы с Эльсой часто уносили их пачками с собой. На плите, в милом чайничке, уже грелся, судя по умопомрачительно вкусному аромату корицы и гвоздики, глинтвейн. Окна были немного затуманены дождём, что продолжал накрапывать. Красные свечи в изящных золотых подсвечниках, которые Эльса зажгла лёгким мановением руки, оживили кухню мягкими бликами.

— Садись, — бросила Эльса, расставляя на стол чашки. Целых пять! — Наливай, — отдала она первый приказ. — Остальных я встречу.