Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 268 – Мари Ларина

Одна жизнь или сотни жизней? Что из этого меньшее зло? Что есть справедливость, что есть долг? Что тяжелее: согрешить перед другом или перед всем миром? Что лучше — убить предателя, который тебе дорог, который тебе верит, или десятки, сотни, тысячи невинных людей, которые даже не ведают о том, что сейчас происходит? Я сжала кулон, как будто сама могла в нём удержать жизнь подруги, но знала: на самом деле здесь нет спасения, нет правильного выбора, нет доброго выбора, при котором никто не пострадает. Есть только цена, которую я уже выбрала заплатить — и последствия.

Они двинулись. Сначала неуверенно, потом быстрее, тесной массой, почти бегом. В сторону башни, в свою клетку. Эврен, ни сказав ни слова, направился вслед за ними. Я же шла рядом, и с каждым шагом меня разъедало чувство предательства и мерзости от самой себя. Они верили. Они шли домой. Они не знали, что этот дом станет их могилой.

Когда последние из них скрылись за тяжёлыми дубовыми дверьми, Хаэль кивнул лигатам, что незаметно следовали за нашей импровизированной процессией. Синие плащи разбежались, на ходу доставая клинки и выкрикивая заклинания — кто-то блокировал выходы, кто-то — окна. Рядом с нами осталось двое. Судя по всему, маги Вейлана. Для завершения нашего плана нужны были именно они.

— Дейл, на тебе восток… — тихо произнёс Хаэль. Совсем молодой парень, стоявший рядом, кивнул.

— Эллар, запад… — второй парень, Эллар, бросив взгляд на друга, вернул кивок. Они выглядели решительными, в отличии от меня. Всхлип вырвался из моей груди.

— Мирст… — начал Магистр.

— Я знаю. Давай. — прохрипела я, старательно ища где-то в голове кнопку, которая позволила бы мне просто отключить чувства, обуревавшие мой разум.

Эллар и Дейл почти одновременно подняли руки. Первыми вспыхнули деревянные ставни, и огонь побежал, опоясывая проёмы, заполняя улицу запахом смолы и палёной древесины. Башня, казалось, застонала, закашлялась, пытаясь сопротивляться, но стены уже отдавали жаром. Трещинами побежала паутина пламени.

— Тeneo Umbra, lumine devove!— вскричал Хаэль. Его чёрные волосы растрепались, безупречный обсидиановый костюм был разодран в драке, а лицо не выражало никаких эмоций. Я положила руку на его ладонь, усиливая заклинание, и сердце в груди застучало как барабан. Слёзы застилали глаза, а жар от нарастающего пожара обжигал кожу даже на расстоянии.

— Per Eterna, lux et ignis, incendium et purgatio!— мы продолжали вместе, наши голоса переплетались, как нити теней сплетались с огнём. Я сбивалась, рыдала, проклиная себя за слабость, за то, что вообще стою здесь. Серебро под кожей вспыхнуло, ярко освещая ночную тьму. Ослепительные искры, нити нашей магии, вплетённые в огонь, ползли по стенам, смешиваясь с живым пламенем, усиливая его и распространяя всё больше и больше. Башня Тихого Круга превратилась в ад на земле.

— Lux et tenebrae, conflagrare omnia!— кричала я. Мой вопль сорвался на истерический, когда послышались первые крики внутри. Отчаянные стоны, визги, мольбы, удары, треск обрушивающегося дерева были настоящим торжеством смерти, богатым подношением самой Этерне.

Сердце в груди сжалось, и я ринулась к башне, но сразу три пары рук схватили меня. Эврен дёрнул меня на себя, и я всхлипнула, вжимаясь в него спиной. Я рыдала навзрыд, ощущая в себе одновременно страх, гнев, бессилие, отчаяние. Руки сами собой поднялись, возвращая силу заклинанию. Серебристое пламя ползло по стенам, разрасталось внутри также, как разрасталась внутри боль и отвращение к самой себе.