Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 182 – Мари Ларина

— Ignira,— заклинание тихо сорвалось с губ, и лавка тотчас засияла тёплым светом магических фонарей и свечей. Стало теплее и светлее — светильники, фонарики, огни, свечи — всё осветило пространство лавки, окутывая его в тёплый, мерцающий, дрожащий свет. Кое-где магические светильники были фиолетовых и зелёных цветов, что придавало этому освещению особое очарование, которое всегда радовало мой глаз.

Инвентаризация не ждёт. Нудное, но необходимое занятие, ведь без инвентаризации в любом бизнесе никак. Я абсолютно не грациозно закатала рукава платья, обнажая серебряные линии на коже. Серебро в них недовольно шевельнулось, словно тоже было не радо предстоящему делу.

— Ну что, — пробормотала я себе под нос, становясь за деревянную стойку. — займёмся скучным, нудным и унылым.

Пальцы привычно потянулись к старой книге учёта, перебирая и сверяя количество трав, отваров, эликсиров, настоев. Книга пахла временем, пыльной бумагой и чем-то пряным — следами тех же трав, что лежали сейчас на полках. Чёрные чернила чуть потускнели, угловатый, строгий почерк Торша чередовался с моими более лёгкими, вытянутыми строками. Где-то на полях красовались его ехидные пометки, оставленные в дни особенно плохого настроения:

«Полынь — осталось всего пять пучков. Остальное сожрала мадам Клер»

«Синегривка — ноль, всё подчистую смела безумная мамаша для своего дитятки»

«Ясенец — три штуки, хихикающие студентки всё утащили для противозачаточных отваров. Блудницы!»

Я улыбнулась, прочитав последнюю строчку. Хоть пометки Торша меня и смешили, мысли блуждали где-то далеко за стенами лавки. Например, в Академии, где мне предстояло искать Солейла Дархана. Затем думы метнулись к Ирису, к нашему идиотскому плану, полному прорех и непродуманных дыр. Затем я зависла с пучком полыни в руках, обдумывая вечер у Хаэля и книги, которые могли бы быть во «Второй Полке». Хаэль. Книги. Архивы.

Я грязно выругалась, бросив полынь на место так, словно она меня обожгла. Как перестать об этом думать? Ладони сами хлопнули меня по щекам, и я решительно настроилась на работу, отбрасывая сантименты.

После стойки, где хранилось всё самое нужное и ходовое — сверка продолжалась, как всегда, полкой у окна. Здесь должна лежать остальная полынь — и да, действительно, жалкие остатки после набега мадам Клер, купившей полмешка. Остатки роскоши аккуратно перевязаны бечёвкой, пыль выбита, листья ещё держат горечь, стебли не ломкие — всё в порядке, но надо срочно собрать ещё. Записала. Чабрец — сильно убавилось, явно кто-то взял на чай. Нужно собрать ещё. Записала.

Зверобой, сушёный и настой — расход идёт медленно. Все боятся побочных эффектов или вспоминают о нём только на грани нервного срыва. Торш вечно этим гордится: мол, зверобой хорош для разбитого сердца, а у нас таких, судя по продажам, мало.

Пальцы привычно перебирали мешочки, баночки, стеклянные пузырьки. Я прикасалась к каждой травинке, проверяя не только количество, но и их магическую чистоту — свежесть, живость, силу.

Спустя, наверное, тонну трав, баночек, скляночек — корешок книги учёта, наконец, драматично щёлкнул, захлопываясь. Я устало потянулась, с наслаждением услышав, как хрустнули плечи. Травы были пересчитаны, настои — промаркированы, эликсиры выстроились на полках, будто маленькое стеклянное войско, готовое к обороне этой лавки.