Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 166 – Мари Ларина

Я нашарила плед рядом с собой и укуталась в него, закинув голову назад, на спинку дивана. О, да, моя шея… Магистр, сняв пальто, сел рядом. Он тихо усмехнулся, скользнув взглядом по мне — ироничным, едва-едва тёплым. Почти человеческим. Почти. Потому что я не понимала, как можно не разваливаться после такой долгой ходьбы!

— Будет вода. Но вода — чайная, — Эльса придвинула ко мне ароматную чашечку с уже налитым чаем из плачущей мяты. — Дожидалась только тебя. — улыбнулась она. — Твой круассан с ветчиной и кристальные булочки. — пододвинула она ко мне по деревянному столу второе блюдо.

Я схватила чашку двумя руками, как спасательный круг, и залпом осушила её. Спасительная жидкость была уже чуть прохладной, но всё равно обволакивающей, как материнское «тихо, тихо». Она стекала по горлу, пробуждая жизнь, пробуждая ото сна уставшие клетки, заставляя мою душу обратно входить в тело. О, как славно жить! Ирис хохотнул и, отобрав у меня пустую чашку, налил мне ещё.

Пока я расправлялась со второй чашкой, глаза бегали по маленькому пространству, осматриваясь — на столе уже дымились два пузатых чайника. Их фарфоровые бока украшали крошечные улитки — настолько изящные, что казались живыми: будто они и правда ползли вверх, оставляя за собой след. Один из них источал аромат плачущей мяты — горьковатый, с пронзительной нотой зелени, в которой угадывалось детство, отголосок леса. Чай пах утешением, которое мне было столь нужно и желанно сейчас.

— Ты — святая женщина! — вознесла я мольбу Эльсе, наплевав на манеры и откусив смачный кусок от круассана. Боги. Слоёное, хрустящее тесто, с тонкой золотистой корочкой, будто его пекли в лучах утреннего солнца, поливали счастьем и валяли в масле, чтобы счастье не сбежало. Ветчина была пряной, чуть подкопчённой, а сыр — мягкий, как сливочное масло, и тянулся тонкой нитью, оставляя на губах солёную нежность. Я зажмурилась. Жизнь определённо улучшилась. Пока я смаковала свой обед, как голодный лев, Талькар пододвинул к Хаэлю саму тьму.

Вернее, то была чашка чёрного кофе, идеально под стать Эврену: тёмная, крепкая, с запахом, от которого кружится не голова, а спирает дыхание. Магистр уважительно кивнул, принимая угощение. Как можно пить такую дрянь?

— Боги, — выдохнула я с набитым ртом. — Вы все тут можете обсуждать хоть конец света, хоть призраков, но я не буду в этом участвовать, пока не доем.

— Ждать придётся долго. — Ирис кивнул на блюдо с десертом, пододвигая его ко мне. — Мы заказали всего и побольше, зная, что никто из нас не обедал.

Я посмотрела на булочку — кристальную, сверкающую, как срез кварца, с… это что, желе? в середине. Почти драгоценность. Я хищно облизнулась, а живот вторил воем огромного кита.

— Ну ладно, — добавила я, промокнув губы салфеткой. — максимум могу слушать. — Но, если кто-нибудь прервёт меня на середине жевания, я лично сброшу его с западной колокольни Академии.

Эльса засмеялась, как всегда громко и красиво. Эврен смерил меня укоризненным взглядом, учуяв чёрный каламбур, а Ирис сострил такую гримасу, которую можно было трактовать как «о, да, это было неплохо сказано».

— Чем обусловлен выбор места? — спросил Хаэль, слегка поморщившись и осматриваясь по сторонам. Он выглядел тут примерно так же уместно, как меч — на подносе с кружевной салфеточкой. Весь в тёмном, подтянутый, как из учебника по обороне и закону, а вокруг — мягкие, как облака, подушки всех возможных оттенков, милые пледы и мягкие диванчики.