Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 123 – Мари Ларина

Я остановилась на секунду, чуть приподняв подбородок, будто впитывала закатный свет кожей, в надежде сохранить его до следующей весны.

— Знаешь… — пробормотала я, всматриваясь в яркое зарево, что отражалось даже в главных часах Иль-де-Вирела на Временной башне, которую мы покинули пять минут назад. — Иногда мне кажется, что такие яркие закаты — это извинение дня за всё, что он натворил.

Ирис взглянул на меня, затем вверх, прищурившись. Его белые волосы казались рыжими в этом нереальном свете.

— А по мне, так это просто пародия на пожар. Город горит, только красиво.

— Цинично.

— Отчего же? Весьма поэтично.

И мы вошли в лавку, а за нами — луч заката, цепляясь за край двери, ещё миг держался на пороге, словно хотел тоже войти. Но остался снаружи, затухая — кроваво, достойно, с последним бликом надежды. Ловец ветра на двери звякнул, и в «Пеплотравах» тотчас стало немного теснее — от закатного тепла, от наших шагов, от энергетики дня, которую мы принесли с собой — и та, расправив крылья, уютно устроилась среди флакончиков, сушёной травы и мешочков.

Лавка встретила нас привычным полумраком, который был освещен сотнями маленьких магических огоньков и разномастными лампами. Воздух был насыщен до практически осязаемой густоты: шалфей, мускат, календула, капля уксуса, еле уловимая нота кристальных булочек и корицы — Торш, видимо, опять грел себе обед прямо на подставке для отваров.

Торш поднял серую голову от книги заказов и, заметив нас, громко фыркнул, шевельнув ушками на макушке — от радости, естественно. Его смешной передник в горошек был поверх измазан какой-то зеленью, выделявшейся пятном, а нос был в пыли каких-то трав.

— Ну наконец-то! — театрально воскликнул он, отряхивая лапы о передник и вытирая нос. — Я уж начал думать, что вы окончательно продались Совету и забыли про честный бизнес.

— Честный бизнес не забыт, — ответила я, проходя к стойке и мимолётно касаясь столешницы. — Ну, рассказывай, как тут день прошёл?

— Как день? Буйно. С утра пришла мадам Клер с нарывом на шее — ты ж её знаешь, у неё любой комариный укус превращается в смертельный. Купила полмешка полыни! Потом прибежал гонец с Солёного рынка, забрал «Глотку лиса» и оставил записку: сделайте еще всё как обычно, заберу завтра. Я не стал спрашивать, как это, как обычно, надо поднимать чеки, или может ты вспомнишь? После этого зашла пара студентов из Академии — долго нюхали всё подряд, потом купили настой семи лепестков из готовых. И по мелочи ещё народ забегал за синегривкой. Всё записал. Выручка. — он прищурился и листнул страницу, придирчиво выискивая нужную запись. — Десять с половиной фрасов, два дария, три карта.

Я улыбнулась. Десять с половиной фрасов — отлично! На это можно было спокойно жить пару недель. Мои пальцы механически повернули бутылочки эликсиров и отваров так, чтобы наклейки с названиями смотрели наружу и были сразу видны на полке. Была в этом всём какая-то странная, спасительная стабильность — ритм лавки, бормотание Торша, запах трав. Я аккуратно провела пальцами по краю деревянной стойки, чувствуя зазубрины времени, оставленные мной, Торшем, клиентами и предыдущими поколениями Мирстов, которые занимались «Пеплотравами».

В этот момент я вытащила из внутреннего кармана пальто тенегласс — лёгкий, полупрозрачный стеклянный сосуд. Он уже слегка дрожал на ладони, улавливая мою речь.