Книга Вне подозрений, страница 28 – Юлия Резник

— Правильно ли я понимаю, что тебе угрожают? — с напряжением в голосе уточняет Максут.

— Эм… Перманентно. Ты же знаешь, где я работаю… — развожу руками и буквально чувствую, как меня сносит мощной ментальной волной то ли его разочарования во мне, то ли недовольства. — Если ты опасаешься, что тебе из-за меня прилетит, можем пока не встречаться, — торопливо добавляю я, успев пожалеть, что мне почему-то и в голову не приходило, что это может стать для него проблемой.

И снова Максут съезжает на обочину. А я уже успела заметить, что он ни за что не будет продолжать путь, если злится. И это тоже про осознанность, так ведь? Про осознанность и контроль.

— Серьезно? — сипит, медленно поворачиваясь ко мне. — Думаешь, я за себя переживаю?

— Да ничего я не думаю! А если и так, это нормально. Ты же не подписывался на такое.

— Так давай подпишусь! Ах, ты же уже замужем!

— Я развожусь. Все затягивается, потому что дети… И вообще, ну что ты несешь? Я же не это совсем имела в виду... А ты все выкрутил так, будто я тебе в невесты навязываюсь!

— Ты?! Да это я за тобой как привязанный бегаю.

— Сугубо по собственной инициативе, — рявкаю я. — Поверить не могу, что мы ругаемся.

— Мы не ругаемся, а проясняем отношения. В сто пятый раз повторяю, что у меня к тебе все серьезно. Со мной можно и нужно делиться своими переживаниями. Тем более если тебе что-то угрожает.

— Да я не против, Максут… — лепечу, действительно не видя в этом проблемы, если уж он настаивает. — Просто… Ну что ты сделаешь? Как повлияешь на ситуацию?

— Еще не знаю. Но при случае я буду начеку.

На этот раз я не даю Максуту даже приблизиться к плите. Стоит ему только привычно закатать рукава, как я молча пихаю его бедром в сторону и командую:

— Брысь.

Он аж зависает.

— Это сейчас что было?

— Женщина пришла на кухню. Освободи помещение.

— А-а-а…

Фыркаю, доставая из холодильника фарш.

— Не переживай. Я не претендую на твою территорию.

Максут приваливается плечом к косяку и складывает руки на груди. Стоит. Наблюдает. И вот вроде ничего не делает, а я все равно чувствую его тяжелый взгляд между лопаток. Такой, знаете, очень… довольный взгляд. Все же он, как и все, даже самые лучшие мужики, скучает по старому доброму патриархату. Но со мной этот номер не пройдет. Придется ему перепрошивать свой рептильный мозг.

— Чего лыбишься? — не выдерживаю.

— Да так.

— Максут!

— Мне нравится на это смотреть.

— На что?

— Как ты хозяйничаешь.

— Да поняла я уже! — фыркаю. — Фильм выбери лучше, — добавляю, чтобы скрыть дурацкую улыбку.

— Без проблем.

Манты лепятся неожиданно легко. Руки будто сами вспоминают движения. Мирон в детстве их обожал. Глеб тоже, пока не начал изображать из себя качка на пэпэ.

Только ставлю последний ярус на пар, как звонит телефон.

— Дети, — поясняю я, включая громкую связь, чтобы не отрываться от процесса.

— Да неужели обо мне, наконец, вспомнили? — вздыхаю я. — По мамке соскучились, или чего натворили?

— Не-е-ет! — дружно протягивают сыновья. — Мы только по твоим мантам скучаем! — ржет Мирон.

Максут, сидящий на диване с пультом, приподнимает бровь. Ну, да. Я готовлю любимое блюдо моих сыновей. И что, если это моя короночка?

— И по собаке, — добавляет Глеб.

— Так и знала, что как личность я вас вообще не интересую.