Книга Поездатое путешествие, страница 217 – Андрей Мельник

Выдвигаться решил через пару часов, когда спадёт дневной зной, сам же умостился в теньке возле почившего старика, чей лоб успели облюбовать вездесущие мухи. Ну и живучие же твари.

Я прислушивался к своим ощущениям, к сердцебиению чуждого тела. Проверять свою физическую силу в нынешние условиях, стал бы только совсем уж конченный идиот, не думающий о водном балансе организма. Я вытащил кинжал, и стал крутить им, познавая чувствительность длинных и тонких пальцев. Изменившаяся длина рук, а они стали короче, немного давила на меня. Поэтому ближайшие пару часов я лениво махал, не нагружая организм, по воображаемому противнику, не высовываясь из тени. Порадовала гибкость суставов, она не уступала моему родному телу с улучшенной гибкостью в качестве подарка от системы.

Наконец нестерпимая жара отступила и прекратил метать песок в глаза горячий ветер, солнце прошло половину пути к горизонту и опускалось всё быстрее и быстрее, словно вагонетка на американских горках. Надо идти и постараться не сбиться с пути, компаса тут нет, но как только появятся звёзды, смогу в случае чего поправить направление движения, даже если это и южное полушарие, а не привычное мне северное, воспоминания из школьной программы сумели достаточно отложиться в моей голове. До полуночи двигаться я могу часов 6–8, дальше обязательно надо искать подходящее убежище и укрываться от ночного холода пустыни.

С собой пришлось взять кроме оружия и еды так же ткань из материала похожего на парусину. Сложил в два слоя, свернул, перекинул через плечо, завязал узлом и зашагал, утопая в песках по щиколотку.

Пить хотелось с каждой минутой всё больше и больше. Пришлось мотивировать себя и искать способы обмануть организм, глотая слюну. Долбанное солнце светило непривычно ярко и больно. Голова, хоть и обмотанная чалмой, начала сильно болеть, сбивая с ритма.

Жажда взяла верх, и я договорился сам с собой, что буду делать по глотку с бурдюка каждые сто шагов. Четыре часа спустя, когда ноги перестали обращать внимание на раскалённые словно сковороду песчинки что жарили мои пятки, подул освежающий ветер и на небосклоне зажглись первые звёзды. Ещё спустя два часа я выругался матом, и взял резко вправо, так как карта звёздного неба показала мне мою тупость и неспособность идти прямо. Вместо северо-востока, куда я стремился идти изначально, я брёл скорее на запад и слегка севернее. Чувствую, такими зигзаками, вместо суток, я проторчу тут пару дней.

Пора было искать место для ночлега. Кругом как назло были одни пески. Уже ближе к глубокой ночи, когда я начал беситься, на горизонте замаячила одинокая скала, возвышающая на несколько метров от земли. Я плюнул (в душе) на то, что она была на юге от меня и пошёл по барханам в её сторону. Вспомнил о местных хищниках и плюнул второй раз, в этот раз от злости на остывший песок, и стал обходить ещё по большой дуге чтобы оказаться против ветра. Перестраховывался я зря. Скала, а скорее каменный столп этой ночью никем не были заняты, лишь парочка скорпионов, ящериц да пауков разбежались в разные стороны от большого и страшного меня. Я не стал разводить костёр, съел пару лепёх с песком, кусок солонины, которая меня спровоцировала на несколько больших и жадных глотков воды. Первый бурдюк оказался практически пуст. И это при такой рачительности и экономии. Оставалось всего два. Впрочем, по местным меркам это можно назвать сокровищем. Я завернулся в парусину и лёг на остывающую землю. Тело ныло от непривычной усталости, и я смог более-менее быстро уснуть.