Книга Элемент власти. Том V, страница 106 – Андрей Мельник

В общем, Святослав вернулся в Славию, ощущая себя другим человеком. Теперь у него стало куда больше обязательств. Но вместе с этим он увидел мир в совершенно ином свете, стал смотреть на него куда как шире, заметил куда больше проблем и угроз. И он по-новому взглянул на свой совет, полный предателей…

В сознании пронеслись воспоминания о том, как действовали его советники после получения информации о предстоящем импичменте и уходе нынешнего императора в отставку. Святослав сразу понял, кто друг, кто враг, а кто крыса трусливая, преследующая лишь свою выгоду и готовая переметнуться из его лагеря во вражеский, как только появится угроза собственному положению.

«Пришла пора всё изменить… Я должен быть абсолютно уверен в своих людях. А иначе зачем вообще они нужны? Пусть их навыки будут хуже, чем у остальных, знания неподходящими, характер тяжёлым. Но они будут теми, кто из кожи вон вылезет, исполняя приказ и служа во славу моей родной Славии».

В шумном зале совета, где с докладами выступали один за другим самые влиятельные люди Славии, внезапно закрылись двери. Солдаты, верные слову своего повелителя, прошедшие с ним вылазку в Гизель, стали у дверей и на всякий случай опустили руки на оружие.

Святослав кивнул, надел на голову армейский шлем — а бронежилет давно уж был под его императорским нарядом — и нажал на кнопку. Поле антимагии заработало, и могущественнейшие маги империи оказались лишены своих сил.

— Уважаемый совет империи. Многое в нашей жизни изменилось. Вы сами слышали первые указания, пришедшие из Гизеля. Я благодарен всем тем, кто верил в меня и в итоге сохранил мне верность. Некоторые же из вас начали выводить активы из страны, залезать своими руками в имперскую сокровищницу, заключить союзы в преддверии будущего передела власти. Давайте-ка вы сами, все, кто предал интересы своего императора, встанете, пройдёте в центр зала и оставите на трибуне свои кольца советников.

Все молча сидели на своих местах, шумно дыша от ощущения надвигающейся опасности.

— Что, нет никого смелого? Ну, ладно… Я этого и ожидал. Генерал Морозов, будьте так любезны, поднимите и дотащите до трибуны тех людей, что я назову. И до тех пор, пока последний перстень не будет лежать здесь, я запрещаю даже думать о том, чтобы покинуть зал совета. Полковник Ломашев, обеспечьте порядок, тишину и безопасность. Если понадобится — силой.

— Да что происходит⁈ Как будто мы будем терпеть такое неуважение! — вскочил один из советников.

— Так-так-так… Граф Ложамский. Вы далеко не первый в списке… — сверился с бумагой император. — Но раз уж встали… Может, хотите в чём-нибудь признаться?

— Хочу признаться лишь в одном! Ты самодур и тиран! Не зря тебя снять хотели! И снимут, помяни моё слово! Я ухожу из этого цирка!

Граф попытался покинуть это место, но он явно не ожидал, что его действительно остановят.

— Владыка?

— Двадцать плетей. За самодура и цирк. Зал совета — это святая обитель империи. И подобным клоунам лучше бы держать язык за зубами.

Стража моментально скрутила графа, стянула с него, порвав пуговицы, камзол, и вытащила его в центр зала.

Мгновение тишины — и рассекающий воздух кнут отметился широкой, красной полосой на спине графа. И под болезненные крики сам император начал зачитывать сведения о предательстве, прерываясь лишь на мгновения, когда крики графа оказывались слишком громкими.