Книга Повелитель гоблинов. Том 7, страница 21 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

Теперь же это зелье стало моим походным оберегом. За пределы Матрассийска я без него не выходил.

Пару недель назад, когда Карамелька завершила обязательные переходы в хобгоблинов и намолила первую Веру для появления магов, я вспомнил про флакон во время уборки и притащил его ей. Сто единиц Веры за процедуру кусались, но это стоило того.

Живая вода

Качество: легендарное

Тип: одноразовый расходный артефакт

Свойства:

Применение в течение одной минуты после гибели живого существа: полное исцеление всех ран и возвращение к жизни

Применение к существу, обречённому на смерть, но ещё живому: полное исцеление и увеличение характеристики «Живучесть» на 5 единиц (постоянно)

Применение к полностью здоровому существу: увеличение характеристики «Живучесть» на 10 единиц (постоянно)

Воскрешение из мёртвых, если успеть в течение минуты. Или десять единиц Живучести, если влить здоровому. Десять единиц к любой характеристике на этом этапе турнира — это разница между жизнью и смертью. Я мог бы выпить содержимое флакона прямо сейчас и стать значительно крепче. Но одноразовый артефакт, способный воскресить из мёртвых, стоит больше любых статов. Потому что статы можно набрать и другими способами, а вот вернуть кого-то с того света нельзя ничем, кроме этого маленького флакона.

Главное — успеть… Одна минута после смерти. Ровно шестьдесят секунд, за которые нужно оказаться рядом с погибшим, открыть флакон, влить воду в рот. В разгар боя, когда вокруг летают стрелы и копья, когда земля скользкая от крови, уложиться в минуту — задача далеко не простая. Значит, артефакт должен быть при мне всегда. И предназначен он для меня или для тех, без кого Матрассийск перестанет существовать. Звучит цинично, но в условиях войны цинизм и прагматизм — это синонимы выживания.

Я спрятал флакон, подправил экипировку, взялся за копьё. И тут Луна ткнулась носом мне в бок, едва не свалив с ног.

Дракоша… Хотя какая она уже дракоша? Так вымахала… За последний месяц раздалась настолько, что её «нежные» тычки ощущались ударами тарана. Она чувствовала, что происходит нечто серьёзное, и не хотела оставаться дома. Да я бы и не рискнул её оставить, потому что разнесённый от скуки дом вождя плохо отразится на моём авторитете.

— Пойдёшь со мной, — погладил я её по серебряной чешуе. — Только держись рядом и не лезь вперёд.

Луна фыркнула с видом оскорблённой леди и затарахтела, всем видом показывая, что готова к любым подвигам.

Рассвет окрасил вершину Одинокой горы в розовый цвет, когда колонна Матрассийска вышла через северные ворота. Четыреста восемьдесят два бойца, если считать муравьёв, и один серебряный дракончик.

Очень внушительная сила по меркам нашего региона. Месяц назад я и мечтать не мог о таком количестве и качестве бойцов, а полтора месяца назад большая часть этой армии ковырялась в носу и понятия не имела, как держать копьё.

Я покачивался в седле боевого муравья, привыкая к ритму его шага. Муравей-воин двигался ровно и на удивление быстро для существа, которое выглядит помесью кошмара энтомолога с бронетранспортёром.

Два с половиной дня марша до Озёрного, если верить прежним расчётам. Но посланник бежал двое суток без остановки, значит, армия с обозом будет идти дольше. Надо ускориться, насколько позволяют ноги пехоты. Муравьи-то выдержат любой темп, а вот гоблины на своих коротких ногах определённо выдохнутся.