Книга Академия магоубийц, страница 114 – Андрей Мельник

— Да уж. Не только в тот вечер ты повела себя как дура… Ты до сих пор так себя ведёшь.

— Чего? — она возмутилась и яростно посмотрела на меня.

— Да того. Сама подумай! А чтобы легче было тебе думать, с учётом твоей точки зрения, я дам тебе пару подсказок и озвучу пару фактов. Подсказка первая: Ты реально думаешь, что человеку вроде меня, чьи надежды на ближайшее выглядят как «поскорей бы попасть на передовую и начать вырезать шайтранов», не плевать на мнение всяких хренососов, какой бы титул они не носили? Вопрос второй: ты думаешь, я бы отпустил тебя в тот день? У тебя была куча шансов уйти, но ты осталась и стала искать повод задержаться. С тех самых пор у тебя уже не было шансов просто взять и уйти. Не ты одна завелась, эгоистка ты стервозная. Факт для тебя — Ариния лишь неделю назад стала моей девушкой. И это — отношения полного равноправия, свободные от ограничений. Я воин, а не домашний баран. Я иду и беру то, что мне нужно, руководствуясь своими целями и принципами. Если кто-то хочет жить со мной — он должен уважать мои принципы. Если я сказал — Ариния, знакомься, этот человек будет жить с нами и ты должна относиться к нему с уважением, то ты либо делаешь, что я говорю, либо мы расходимся. У меня нет времени и желания строить воздушные замки. Мне вообще не нужны отношения. Это обуза, что мешает воину идти вперёд. Рано или поздно он решит вернуться и укрыться в своём гнёздышке. Это хорошо и отличная мотивация для рядовых солдат и офицеров. Но для моей цели это непозволительная роскошь. Запомни это и никогда не общайся со мной, как с каким-то мальчишкой, что живёт в розовых и влажных подростковых мечтах. Стенки клетки, в которой заперта моя душа, окрашены в совсем другие цвета. Кроваво-красный и пепельно-серый. Вот мои цвета. Я надеюсь, ты поняла и перестанешь шугаться меня. Иначе придётся применить радикальные меры. — мой монолог был ядовитым и жгучим для слушательницы. Но она прослушала его. И прослушала внимательно.

— Какие это меры?

— Они тебе понравятся только в одном случае.

— Каком? Что ты сам загадками какими-то говоришь! Уже столько пафоса развёл, думаешь, я так легко возьму и поплыву после такого?

— Если тебе нравятся верёвки и общение пожёстче, тогда, возможно тебе понравятся те меры, что я применю к тебе.

— Хм… а ты умеешь заинтриговать… Вот только мне кажется, что ты просто блефуешь и набиваешь себе цену… — она от такой прямолинейности даже позу поменяла и выпятила вперёд грудь.

— А блефовал ли я, когда обещал сломать ноги сегодняшнему крутышу? Блефовал ли я, когда сказал, что дойду до финала? Или, быть может, я блефовал, когда пообещал сломать руку старшекурснику, покрывавшего воришку, спёршего мой жетон? Ты вообще помнишь хотя бы один случай, чтобы я блефовал? М? — я подошёл к ней почти вплотную и прошептал ей едва слышно на ухо. — Будь хорошей девочкой и прекращай играть со мной в игры. Я из тех, кто ломает игры, если не может в них победить.

Оставив её один на один с шальными мыслями в голове, я отправился в обход развалившегося вокруг бочек лагеря. Ночь была светлая, хоть и холодная. До прибытия автобуса оставалось всего пару часов. И самый «отмороженный» из группы уже устал и задолбался ждать на одном месте. До Шайтранов рукой подать! Возможно, я не очень-то и готов, но у меня аж всё зудит от желания убить парочку этих ублюдков.