Книга Абсолют. Том 2, страница 114 – Андрей Мельник

Эльфийка тоже дама непростая. Одна из звёзд Города Начала, что совсем недавно к ним присоединилась. После переговоров с Лидом на её лице даже намёка на моральные терзания не было. Он, собственно говоря, и объяснил ей, какой танец в этом городе ещё никто не видел. Взамен за обучение артистка подписала контракт на десять выступлений в «Обители». Ну и гонорар получала такой, что и не снился предыдущим ВИП-танцовщицам.

Всё-таки Лид сдержал слово и обеспечил достойное шоу, как ни крути. Анна так и не смогла прочитать в его взгляде, было ли это шоу тем, о чём он мечтал для себя и каких-то своих амбиций, или же он действительно просто хотел прославить заведение и заставить говорить о нём весь город. В любом случае народ точно будет выть волком, когда слухи разойдутся, а возбуждённые и довольные донельзя гости разбредутся по гостиницам или домам.

— Ну а теперь, уважаемые, то, ради чего мы все здесь собрались. И пусть многое из увиденного сегодня для вас было чем-то новым и свежим и, судя по взглядам столь галантной публики, наша эльфийская чародейка Шариэль Уринвиль метким выстрелом красоты и грации попала прямо в душу большинству из вас, я вынужден сообщить одну очень важную вещь… — Лид посмотрел на делегацию аргониан и, слегка кивнув, подошёл к самому краю сцены.

— Что там?

— Не томи! Давай аргонианку!

— А Шариэль не хочет к нам присоединиться, посидеть покушать, поговорить о звёздах? — наперебой подливали масла в огонь боги, заведённые прошлым чарующим танцем, что был назван Лидом странным словом «гоу-гоу».

— Похотливая. Аргонианская. Дева, — чёткие, раздельные слова заставили всех замолчать, и ведущий наконец-то получил возможность донести объявление всем собравшимся. — Недаром среди наших гостей есть аргониане. Думаю, каждый из вас понимает, что у аргониан есть всего один танец — танец клинка и кулака, что уничтожает врагов на поле боя. И лишь до безумия влюблённые в искусство битвы боги могут узреть нечто чарующее и даже похотливое в этих смертельно опасных движениях. Однако, если последнее доступно единицам, то как узреть этот невероятный танец всем остальным?

Тишина и задумчивые подвыпившие лица позволили Лиду взять паузу и пригласить на сцену ящеролюдку. Милую, симпатичную, красивую. Как для ящеролюда.

— Нашу сегодняшнюю искусницу, что постарается открыть вам тайное, зовут Шисса Орх Штир. Некоторые из вас, любящие искусство, могут быть с ней знакомы по другим её выступлениям в нашем славном городе. И пока она пойдёт готовиться… — Лид взял её за руку и, как и договаривались заранее, активировал способность. Ящеролюдка повернулась к публике хвостом и быстро отправилась за штору, дабы никто не увидел начавшиеся метаморфозы. — Пока она пойдёт готовиться, я расскажу вам правду. Ведь все любят правду, да? Согласитесь, осознать, что тебя обманули, — отвратительнейшее из чувств.

— Да, есть такое, — кивнул один, поддакнул второй и тяжело вздохнул третий.

— Не томи, малыш. Глава города ждёт! — особо поддатый глава клана, что сидел в обнимку со своим двуручным молотом, потянулся за вином и едва не упал с кресла, на котором сидел.

— Правда такова, что танец будет. Он будет аргонианским, похотливым и чарующим. Но это лишь фантазия на тему того, как бы он мог выглядеть, будь наши уважаемые гости-аргониане не такими, какими они есть. Не давай они клятв и обетов. Не посвящай свою жизнь сражениям, чести и славе. У меня на Земле есть одна легенда — «О цветущем папоротнике». Говорят, если найти такой, то можно загадать любое желание, и оно обязательно исполнится. Но вся беда в том, что на моей планете не существует цветущих папоротников. И все это знают. Но разве это запрещает мечтать? Запрещает представлять его, писать о нём сказки, рисовать картины, петь песни? Нет. Вот и танец похотливой аргонианской девы — это вымысел. И сегодня мы этот вымысел сделаем явью, представив, при помощи нашей дорогой Шиссы, как бы он мог выглядеть, окажись мы в другой вселенной, где каждому доступно это чудо. Внимание! Это чудо прямо сейчас выходит на сцену специально для вас. Пусть сказка станет былью хотя бы на пять минут, — загадочно улыбнувшись, Лид ушёл за сцену, а свет резко потух.