Книга Сквозь топь и туман, страница 86 – Анастасия Андрианова

«Отпрошусь у Сенницы сейчас, а с рассветом пойду, –подумала она. – Пускай сама отпустит, чтобы без недомолвок».

Мавна пошла прочь от поляны с костром, в сторону избушки Сенницы – если она правильно запомнила, то нужно двигаться на запад, к ограде и ратнице. Сумрак скрывал тропку, но то тут, то там мелькали огни в окошках, и на мгновение Мавне показалось, что она снова находится дома, в родных Сонных Топях, и деревенские попрятались по домам, а она одна возвращается, припозднившись.

Вскоре показались очертания невысокой избы, совсем тёмной и почти незаметной среди деревьев. В окне горел тусклый огонёк: такой оставляют, когда выходят во двор, чтобы возвращаться не по тёмному. Значит, Сенница ещё не спала – это ободрило Мавну, и она прибавила шаг. Неизвестно, насколько прилично будет заявляться без приглашения, но Мавна рассудила, что ещё хуже было бы просто сбежать поутру, не попрощавшись. К тому же Сенница могла бы побольше рассказать о шкурке…

На крыльце сидела, чуть сгорбившись, фигура, и Мавна хотела окликнуть Сенницу, но поняла, что та не одна. Перед ней ещё кто-то был: сидел на ступенях, уткнувшись лицом ей в колени. Сенница гладила его по голове, перебирала распущенные длинные волосы и – Мавна ясно это увидела – пропускала между пальцами тонкие косицы, заплетённые у висков.

Мавна выдохнула и спряталась за елью так, чтобы её не было видно. Если это и правда Смородник, то он точно не обрадуется, если она застанет его таким. Чего доброго, снова возьмётся за свои стрелы и в этот раз сможет как-то убедить ратную Матушку, что поймал нежичку…

— Ты пойми меня, милый, – говорила Матушка Сенница вкрадчиво, виноватым голосом, объясняла, как ребёнку, – ты мне как сынок. Но ведь и Дивник тоже был мне сыном.

Послышался сдавленный вздох – а может, и стон. Мавна притаилась, чтобы ни единая ветка не колыхнулась.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я всё отдам, клянусь.

Голос Смородника звучал глухо и снова со странным выговором – Мавна вспомнила, что говорила Варма. Он тоже райхи. Наверняка и родился в сотне вёрст отсюда, а чем дальше, тем чуднее говорили люди, это было понятно на торгах.

— Не надо мне отдавать. Я сама вам всё даю, что от меня нужно. Как детей своих обирать? – Сенница тяжело вздохнула, не прекращая гладить Смородника по голове и худым плечам, а он жался к ней, как пёс. Мавна не верила своим глазам, но отвернуться тоже не могла. Ей было стыдно подсматривать за ними, но тело, как назло, окаменело, а может, она на самом деле не желала ничего упускать. – Ты лучше помоги.

— Чем угодно, Матушка, клянусь, чем угодно! – Смородник вскинул голову и потянулся за рукой Сенницы, и в его движении было столько беспрекословной преданности, что Мавна никак не могла понять, жалеет она его или испытывает отвращение.

— Ты слишком далеко зашёл, дорогой мой. Благодари Свет, что ты ещё жив и что я впустила тебя в этот раз.

— Благодарю, Матушка, бесконечно благодарю…

Смородник перехватил руку Сенницы и припал к ней губами. Мавна поморщилась и подумала, что она точно тут же вырвала бы свою ладонь, но Сенница позволила ему целовать свои руки.

— Изгнание можно искупить, а ты продолжаешь обижать других. Девочку вот обидел… Поможешь ей – сотру метку.

— Матушка… – Смородник вдруг отстранился, не вставая. Его голос неверяще дрогнул. – О чём ты? Какую девочку? Варму? Да я…