Книга Сквозь топь и туман, страница 82 – Анастасия Андрианова

Мавна обрадовалась, что не придётся быть у всех на виду. Ей бы переночевать да дальше идти – она бы хотела скорее покинуть чародейское поселение, но боялась, что без ведома Сенницы ничего не получится. Надо бы поговорить ещё раз со старой чародейкой, на холодную голову, когда прошёл первый испуг. Может, что-то посоветует.

На них то и дело поглядывали, и Мавна жалела, что не может стать ещё незаметнее. Хорошо хоть заговорить не пытались. Шкурку Мавна обернула тряпицей и спрятала на дне поясной сумки. Была уверена, что от неё по-прежнему сильно пахнет нежитью, что сбивает с толку чародеев, но оставить шкурку нигде не могла. Общество Вармы, наверное, немного отводило подозрения, но лишь разжигало любопытство.

Костёр разгорался, вместе с тем на поляне собиралось всё больше народу. Мавна поглядывала на них исподлобья, с недоверием. Вот громкие девушки принесли несколько корзин пирогов. Парни добавляли дров в костёр и кидали охапки трав. Двое мужчин прикатили бочку с чем-то хмельным. Мальчишка подобрался вплотную к костру, сунул туда палку, за что мигом получил нагоняй от невысокого коренастого мужчины.

— Они все чародеи? – с сомнением спросила Мавна. Подумав, добавила: – И ты тоже?

Варма теребила кончик чёрной пряди, всё высматривая кого-то.

— А? Не все, нет. Чародеи лишь те, кто пожелал разжечь искру. Матушка Сенница всех пригреет и накормит, кто в ней нуждается. А дальше каждый волен выбирать свою дорогу сам.

— Так ты не чародейка?

Мавна не могла представить Варму в отряде, с грозным козлиным черепом, привязанным к седлу. Не станет же эта девчонка убивать упырей и собирать добро с деревень? Хотя, быть может, не каждому чародею положено непременно вступать в отряды?..

— Я райхи, – ответила Варма с неохотой и тише, чем говорила до этого. На её щеке выступили розовые пятна, а глаза, напротив, заблестели с вызовом.

— А, – только и смогла выдавить Мавна.

О райхи она слышала в городе, на торгу: там их боялись и называли нечистым народом. Смотрели, как бы не появилось на улице такое семейство, а то ведь женщины заговорят до потери памяти, а детишки умыкнут товар. О райхи часто судачили на торговых площадях и почти не вспоминали в деревнях. Говорили, будто они тоже владеют своими особыми чарами: умеют гадать на крысиных костях и птичьих внутренностях, знают слова от всех болезней на свете, а от других ещё и цедят крепкие травяные отвары, густые и чёрные, как кровь; про кровь тоже говорили, только совсем уж понизив голос до свистящего шёпота – будто иные райхи так жаждут обрести больше чародейской силы, что нападают ночами на путников и выпивают их досуха, совсем как упыри.

Мавна поёжилась и едва сдержалась, чтобы не отодвинуться подальше от Вармы. Тоненькая черноволосая девчонка теперь воспринималась совсем по-другому, и в тёмных глазах её будто плескалось неукротимое жгучее колдовство.

— Не стоило говорить, наверное, – вздохнула Варма.

Мавне стало стыдно. Наверное, по её лицу несложно было догадаться, какое впечатление произвело одно-единственное слово, обронённое Вармой. Нащупав её ладонь, Мавна подняла глаза.

— Стоило. Спасибо, что сказала. Ну а… – Мавна пыталась вспомнить, о чём они говорили до того, как страшные обрывки слухов о райхи заполнили её голову, – как сюда попадают? Стоит просто прийти и попросить убежища? И что бывает с теми, кто не пожелает, как ты говоришь, разжигать искру?