Книга Пути волхвов, страница 79 – Анастасия Андрианова

В трактире было людно и шумно, но мы всё-таки нашли себе местечко в самом углу. Недалеко от нас сидели какие-то безбородые юнцы, трое, а с ними ещё и стриженная по какой-то неведомой мне причине девчонка. Кто же пустил их сюда одних? Я покачал головой, думая самое нелестное о нынешней молодёжи.

Слушать тоже надо уметь. Это кажется, что ничего трудного нет, сиди себе да пенное потягивай, а разговоры сами в уши польются, как сбитень в подставленную чашку. Но всё не так. Слушать – это искусство, почти такое же, как выкладывать картинки из цветных осколков, записывать истории в книги или сочинять мелодии, от которых цепенеет в груди. Слушать – что прясть, ловить, вытягивать из клубка разговоров тонкие ниточки, разделять, сплетать и находить что-то важное, нужное. Я умел слушать. И в лица тоже всматривался – цепко, быстро, так, чтобы никто не заметил, что я пялюсь.

Огарёк собрался снять капюшон, но я вовремя заметил и схватил его за руку, разозлённый немного, что он меня отвлёк. Первые минуты – самые важные, тут настроиться нужно, а мальчишка мельтешил перед глазами.

— Не снимай.

— Почему?

Я не ответил, насторожился. Показалось, что кто-то произнёс имя Истода, но с именами знахарей всегда так: не поймёшь, о человеке толкуют или о траве лекарской. Их всех ведь травами кличут, не только того, кого я ищу. Нет, действительно показалось. Не слышалось пока ничего полезного в разговорах. Я повернулся к Огарьку и вздохнул раздражённо.

— Я вот что тебе скажу, Огарёк. Хватает у тебя недостатков, но самый главный из них – то, что ты слишком приметный. Ты тут один такой зелёный на все Княжества и моря, до самых своих Мостков. И всё, что ты ни скажешь, люди запомнят, потому как это сказал зеленокожий мальчишка, такой, какого они в жизни ни разу не видали. Ты не болтай, ты слушай лучше. Обещал же помогать.

Огарёк насупился, нахохлил плечи.

— В гильдии тоже зелёные есть! И что зелёные, ещё какие разные! Я по сравнению с ними – как щенок в волчьей стае.

Я снова вздохнул, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить ему подзатыльник для бо́льшей понятливости.

— То другое, пойми. Представление с цветными огнями и фокусами разными – одно, живой мальчишка, к тому же и говорливый, пристающий при свете дня – совсем иное. На скоморошьи игрища идут с ожиданием, предвкушая все чудеса и странности, оттого и девка с чешуйчатым хвостом не удивляет так, как ты удивишь. Одним своим видом ты можешь изумить, испугать и даже разъярить, ничего не делая и рта не раскрывая. Ты уже попался однажды, так что, мало тебе показалось? Забыл, как чуть живьём не спалили?

— Помню я, помню.

Огарёк примолк, закутался в плащ так, что носа не видать, а я слушал людей да думал, как лучше донести до него то, что у меня на уме. Сокол должен уметь говорить красиво и доходчиво, должен уметь убеждать и отговаривать, но вот о таком мне никогда не приходилось беседовать, никогда не приходилось встречать кого-то настолько выделяющегося, как золотой зуб в старухином рту. Верно всё сказал, дети лесовых тоже зелёные, да и члены гильдии Шутов зачастую выглядели куда более причудливо. Мне доводилось видеть лица, покрытые мелкой перламутровой чешуёй, головы, увенчанные бараньими рогами, кисти рук, поросшие медвежьей шерстью, глаза, сплошь затянутые мерклой звёздчатой синевой… всего не перечесть, это нужно самим видеть, Морь избирательна и безжалостна, над кем-то она смеётся в открытую, а кого-то одаривает так, как ни один князь бы не одарил. Только попробуй выжить, брось ей вызов – и посмотри, что с тобой станется.