Книга Пути волхвов, страница 68 – Анастасия Андрианова

— Чего тут делать будем? – спросил Огарёк, пытаясь высвободить рукав, в который намертво впились шипы.

— Отдыхать.

Я спиной почувствовал, что Огарёк просиял ярче тонкого месяца, что взошёл над лесными верхушками.

Мои пальцы нащупали щель, идущую сверху вниз, и я осторожно навалился плечом на эту часть ограды, постепенно надавливая всё сильнее. Дерево скрипнуло, крякнуло и застонало, открывая нам проход. Рудо протиснулся вперёд меня, толкнувшись косматым боком. Не каждый устоял бы на ногах от такого толчка, но я уже привык. Мне ничего не оставалось, как войти за псом. Когда Огарёк шмыгнул после меня, я закрыл ворота обратно, и они встали так ровно, что совершенно слились с оградой – не найдёшь, не разглядишь.

Мы оказались почти что во дворе, со всех сторон обнесённом бревенчатым забором. Вечер стоял тёмный и глухой, безветренный и прохладный, но я и без света знал, что найду здесь. Посреди двора – низкий сруб без окон, серый и приземистый, как гниющий гриб. Рядом – кострище с бревном-скамейкой, чуть дальше – кусты дикой смородины и калины, а за ними – лесной ручеёк, тоненький, с мальчишечью руку. Рудо растянулся перед кострищем с таким видом, словно всю жизнь прожил здесь, зато Огарёк не спешил проходить и недоверчиво жался к воротам.

— Ты чего? – спросил я, сбрасывая вещи на землю рядом с Рудо.

— Это тайное место, так? – Огарёк привалился к ограде, будто готовился в любой миг улизнуть, оттолкнув ворота. – Никто не знает, что среди леса есть какое-то убежище, и знать не должен. Поэтому ты… ты убьёшь меня, верно? Чтобы я никому больше не рассказал.

Я с минуту пялился на Огарька, сгорбленного от усталости и испуганного, сверкающего звериными глазами в свете луны, а потом от души расхохотался. Парнишка оскорбился, но, как мне показалось, самую малость расслабил плечи.

— Иди сюда, поужинаем и спать ляжем. Завтра рано пустимся, ещё не рассветёт.

Я развёл костёр, опустился на бревно и стал раскладывать припасы. Рудо лениво приподнял голову и втянул ноздрями воздух, принюхиваясь. Я бросил ему расстегай, и пёс поймал его на лету.

— И чего мы сюда пришли? – спросил Огарёк, осторожно хромая в мою сторону.

— Заночуем, – ответил я. – Тут безопасно и есть крыша над головой.

— А твой друг-лесовой разве не защитит среди чащи? Зачем за забором-то прятаться?

Он сел на самый краешек бревна, подальше от меня. Я едва удержался, чтобы снова не рассмеяться. Побаивается, значит. Это хорошо. Всё же попадают в цель мои слова.

— Лесовой то здесь, то там, у него угодья обширные, и не может он за каждым уголком следить, чтобы волки не окружили путника. Зачем ночевать в чаще, когда гнездо по пути? Тут и костёр можно развести, чары не разнесут дым по всему лесу, а в срубе – от дождя спрятаться. Ты-то сам подумай: случись чего, окружи нас волки в лесу, мы-то с Рудо спасёмся, убежим, а вот тебе, хромоножке, худо придётся.

Огарёк поёжился и зажал ладони между коленями. Я почти не убедил его.

— Но это место тайное, да? Небось, соколиное? Я не должен быть здесь?

— Не должен. – Я не стал кривить душой. – Но ты и так слишком многое узнал. А путь сюда всё равно не запомнил. Не поверят тебе, если скажешь кому. Но ты и не скажешь, потому что как ни скрывайся, а я всё равно узнаю, найду тебя и вырежу твой язык. Рудо любит пироги с языком. Ты понимаешь меня?