Книга Пути волхвов, страница 57 – Анастасия Андрианова

Стоит ли говорить, что от князя я выходил в самом скверном расположении духа? Но в то же время меня грел огонёк решимости, похожий на азарт, который приходит во время игры в зернь с хорошим противником. Три дня – это долгий срок, если знать, что делаешь. Хватит ли? Смогу? Успею? Буду пытаться, чего бы мне это ни стоило.

Князь был прав, прежде всего мне следовало наведаться в хорошую мыльню, смыть с себя грязь дорог и лесов, сменить одежду и быстро, не отвлекаясь больше на девок и пьяные ужины, вернуться на псарню за Рудо и пуститься на поиски. Благо всё это можно было сделать, не спускаясь с холма в посад.

«Золотой сокол» – так назывался трактир с мыльней, расположенный к востоку от княжьего двора. И неспроста название ему выбрали соколиное: там любой из княжьих гонцов мог и вымыться, и сытно поесть, и выспаться на мягком, не потратив при этом ни единой монеты. Такие сокольи трактиры во всех столицах можно было найти, и каждому, кто покажет камень и рисунки-крылья, окажут тёплый приём. Меня же в «Золотом соколе» ждали отдельные покои, и хозяин, старый Арокос, по Страстогорову указу держал для меня чистую одежду и оружие, какое может пригодиться.

Конечно, и в княжьем тереме был у меня свой угол, но мне не хотелось рассиживаться, да и лишний раз попадаться князю на глаза, признаться, было боязно. Чего его гневить? Лучше воспользуюсь «Соколом», быстро соберусь и двинусь в путь.

Хозяин натопил для меня мыльню, приготовил и горшочек с душистым мягким мылом, полотенца и щётки. Я долго смывал с кожи грязь – наверное, даже дольше, чем требовалось, но никак не мог заставить себя остановиться. Мои волосы, избавившись от пыли и жира, снова стали медными и мягкими. Я немного подровнял их и подрезал покороче бороду, но совсем сбривать не стал: когда бреюсь, становится видна родинка у меня слева под нижней губой, а она делает моё лицо более нежным, даже чуть похожим на девичье, а мне это совсем не по душе.

Арокос принёс мне чистую одежду и новые лёгкие сапоги из мягкой кожи, а оружие я пошёл выбирать сам. У мегя уже было несколько ножей, но я всегда предпочитал звёздочки, они метче летят в цель, если я каждую своими пальцами согрею, прежде чем приютить в котомке. Я долго гладил блестящую древесину новенького лука, но не стал его брать. Красивый, но на стрелы я редко надеюсь. Всегда кажется, что нож грубее, но как-то понятнее и надёжнее легкокрылых стрел, будто натасканный пёс против плутовки-лисицы. К тому же у меня свой есть, короткий и лёгкий. Сабли в нарядных ножнах меня тоже не прельщали, и я заткнул за пояс только широкий кривой кинжал, простой и скромный, у меня был похожий когда-то, да обронил в болоте.

Закончив с одеждой и оружием, я спустился в общий зал, и Арокос уговаривал меня остаться на обед, обещал фазанье жаркое с молодой картошкой, пироги с тыквой и солёную рыбу, но я отказался, попросил только собрать что-нибудь с собой в дорогу. Арокос и этому обрадовался, засуетился, побежал на кухню, крича на ходу кухаркам. Славное место всё-таки этот «Золотой сокол».

Котомка вышла увесистой, но Арокос уверял, что не положил туда ничего, что могло бы показаться лишним. Я не стал спорить, просто поблагодарил трактирщика, сунул ему в руку несколько монет и закинул мешок за плечо, решив про себя, что раздам попрошайкам то, что не пригодится или останется.