Книга Пути волхвов, страница 45 – Анастасия Андрианова

Елава с интересом разглядывала Огарька, не убирая мягких ладоней с моего локтя.

— Так он мальчик совсем. И… чудной какой-то. Откуда взял?

— Не спрашивай лучше. – Я мотнул головой, и немытая прядь волос упала мне на глаза. Мыльня бы мне не помешала, но некогда, некогда сейчас. Я спешно вынул из кошеля несколько монет и, не пересчитывая, сунул Елаве в тёплую ладонь.

— Если не хватит, потом ещё занесу. Береги мальца. Поняла?

Она недовольно покусала нижнюю губу, сомневалась, наверное. Но всё же согласилась.

— Ладно, Кречет. Только потом всё расскажешь – иначе умру от любопытства.

— Расскажу, – пообещал я и тронул Огарька за плечо. – Вставай. Иди с Елавой. Может, навещу ещё.

Огарёк непонимающе вертел головой, как совёнок, выпавший из гнезда. Желтоватые глаза смотрели недоверчиво.

— Так правда не в темницу? В мыльню? К девкам? Удивил ты меня, гонец.

Я похлопал Рудо по холке, пёс отряхнулся, забрызгав меня каплями воды с мокрой пасти и шеи, и я снова вскочил ему на спину. Надавил пятками на бока, пусть бежит ко двору, а сам решил, что не стану оглядываться. Елаве я доверял. Она хоть блудница, но девка с мозгами, а ещё дышит ко мне неровно. Не подведёт.

На конце слободы к нам с Рудо пристал лоточник: «Купи петушка» да «Купи петушка». Народу тут было многовато, быстро не помчишься, а леденцы у торговца лежали ладными рядочками да поблёскивали боками на солнце, начиная чуть оплавляться. И формы какой искусной: и гребешок тебе, и бородка, и хвост пушистый, ребристый, и даже глаза выпуклые. Что делать, купил. Порадую Видогоста.

* * *

Мы с Рудо влетели в ворота княжьего двора – стражи сами расступились перед нами, будто я был предвестником лиха, противиться которому не могли даже ладные воины из старшей дружины с боевыми топорами на плечах. Хотя что там выдумывать, узнали издалека, как не узнать, и без расспросов открыли ворота, чтобы князь не гневался, что задержали его сокола.

У самого терема я спрыгнул с Рудо и хлопнул его по плечу – беги, друг, на псарню, там Аклете тебя напоит и мясцом угостит, а сам взбежал по ступеням, кивнул на бегу ещё двум стражам и помчался, миновав светлые сени, по каменным переходам, неизменно отдающим прелью и землёй.

Да, горько разочаровались бы все, кто просил меня взять их в терем княжий, – и девки бесстыдные, и проныра Огарёк. Не знаю, что в головах у них возникало от этих слов. Должно быть, мнили себе хоромы сплошь из золота и камней драгоценных, в парчовых и шёлковых занавесях из самого Зольмара, только ничего такого у Страстогора нет. Не любит верховный князь ни блеска золотого, ни мягких тканей, ни расписных потолков, ни музыкантов в залах. Наверху, в общем зале и палатах, стены всё же украшали рисунки солоградских умельцев, да и в горницах оконца блестели дорогим цветным стеклом, но излишеств князь не признавал. Наверное, у Игнеды в светлице стояли сундуки с разным добром-барахлом, с платьями нарядными и украшениями богатыми, только там я ни разу ещё не бывал и утверждать не осмелюсь.

Я миновал второй ярус и поднялся ещё выше, пробежал через сборную палату с цветными оконцами и оказался перед резной дверью в светлицу княжича. Страж и тут отступил, кивнул почтительно и повёл рукой – проходи, мол, сокол, знаю, что княжич будет рад тебя увидеть.