Книга Пути волхвов, страница 29 – Анастасия Андрианова

Смарагдель медлил не со зла, он и не думал испытывать наше с Рудо терпение. Для того, кто сотни лет правит самым тёмным из лесов, часы не значат ровно ничего. Нельзя таить обиду на тех, кто так же далёк от людской жизни, как вольная рыба далека от душных птичьих гнёзд. Лесовой явится, но когда – знает лишь он сам.

К моему облегчению, ждать слишком долго не пришлось. Я и так был напряжён: ещё бы, не ищу помощи для хворого княжича, а вожусь в лесу с деревенским воришкой. Бросить бы его здесь да снова поскакать на поиски знахаря! Но что-то держало меня, приковывало к мшистой земле. А может, я просто искал себе оправдания.

В верхушках закружил ветер, на нас посыпались сосновые иглы и мелкие ольховые шишки. Я ухмыльнулся, гадая, в каком обличье явится Смарагдель на этот раз. Лесовые и водяные – великие мастера перемены обликов, а у Великолесских лесовых и вовсе бесконечный запас лиц и тел. Они сами решают, перед кем как явиться – и явиться ли вообще. Могут зайти в деревню плешивой лисой, встретить путника гнилым пнём, напугать охотника яростным туром, а перед девушкой предстать высоким красавцем в богатых одеждах. Есть у каждого лесового излюбленный облик, который он принимает чаще всего, и могут они дурить друг друга и встречных людей, меняя обличия, словно щёголь – наряды.

Прямо передо мной из земли вдруг вырос широченный ольховый пень, обхватом что стол в княжьем зале. Из чащи выскочили лешачата и лесавки, весёлые, беззаботные, как весенние птахи. Знали, что друг пожаловал, а если бы чуяли врага, налетели бы скопом, защёлкали бы острыми зубами; не разорвали бы, конечно, но запугать до седых прядей запросто могли бы. Рудо завилял хвостом, а я тяжело вздохнул, когда увидел, что плутовки-лесавки тащат бочонки с брагой, миски с грибами и пышные хлеба. Собирал для меня яства, значит. Не удастся быстро уйти.

Я угадал. Смарагдель избрал своё любимое обличье, и передо мной появился статный молодой мужчина – красивый, но не той нежной красотой, от которой млеют юные девушки. Для меня он не стал сильно стараться и оставил неестественно яркие изумрудные глаза, которые горели на его резковатом лице, как печные угли, в коротких волосах торчали тонкие рога, похожие на заострённые веточки, а чёрные пальцы перерастали в длинные когти цвета сажи. Конечно, если б он решил явиться незнакомцу, то подготовился бы с большим тщанием. Лишь цвет кожи отличал живого человека от притворившегося нечистеца: у лесовых кожа неизменно отливала лёгкой зеленцой, а у водяных – сероватой голубизной.

— Хвала Серебряной Матери, ты снова пожаловал в мои владения, друг Лерис.

— Кречет, – поправил я. Конечно, Смарагдель снова станет называть меня истинным именем, данным при рождении, хотя бы чтобы просто подразнить меня.

Лесовой хитро ухмыльнулся и медленно, церемонно протянул мне узкую чернопалую длань. Я не стал манерничать, шагнул к Смарагделю и стиснул его в медвежьих объятиях. Рудо повизгивал, как малый кутёнок, и тыкался лобастой башкой Смарагделю в лицо.

Лесовой мог бы запросто переломить все рёбра и самому могучему из воинов, смертный никогда не потягается силами с нечистецом, но я не боялся, что Смарагдель навредит мне. Он сжал меня в ответ – ровно так, чтобы объятие было по-дружески крепким, но не болезненным.