Книга Пути волхвов, страница 183 – Анастасия Андрианова

Я спрыгнул со спины пса и развернулся лицом туда, откуда мы пришли. Впереди маячил просвет: начало переулка. Что, назад теперь возвращаться? Мне показалось, что там кто-то стоит, и на моих глазах фигур стало больше. Нас ждут?

Внезапно я понял, что Огарёк шмыгает носом.

— Не реви, – отрывисто бросил я. – Сейчас придумаю что-нибудь. Не помрём здесь. Не бойся.

— Кречет, – всхлипнул он.

Я принялся ощупывать решётку. Несколько прутьев источила ржавчина, и я смог их выломать, но само отверстие было слишком мало для меня и тем более для Рудо. Разве что Огарёк с Шаньгой протиснулись бы… А дальше что? Через подклеть выбираться на этаж терема и пытаться незамеченными проскочить на улицу? Может повториться всё. Спрятать мальчишку, а самому принять бой? Я повёл плечами: рана отозвалась болью, в колчане осталось совсем немного стрел, на звёзды одна надежда, хоть и неудобно метать, где так узко. Я глянул наверх: по брёвнам пробраться? Я смогу, а Рудо? Пса точно не брошу, пусть лучше меня на куски режут.

— Кречет, – повторил Огарёк.

Я раздражённо повернулся. Выражение его лица меня ошарашило: я никогда не видел такую смесь страха, скорби и раскаяния.

— Нас убьют из-за меня.

Я фыркнул.

— Чего молотишь? Разве ты перед князем провинился?

Он замотал патлатой головой.

— Не про то. Прости меня, Кречет!

Огарёк упал передо мной на колени. Такого я точно не ожидал. Бросив краткий взгляд через плечо, убедившись, что никто к нам не крадётся, а спокойно ждут, пока сами выйдем, я шикнул на мальчишку:

— Чего удумал? Вставай!

По зелёным щекам Огарька катились слёзы.

— Ты не понимаешь. – Он сокрушённо всхлипнул. – Это ведь я был. Я весточку послал, что княгиня у тебя.

Сперва мне показалось, что это похмельный бред настиг меня так некстати. Бревенчатые стены будто пошатнулись, деревянный настил под ногами повело в сторону.

— Что? – только и смог вымолвить.

Огарёк продолжал стоять на коленях.

— Я ж не знал. Прости, говорю. Не знал, как всё обернётся. Думал, придёт дружина и Игнеду отнимет. А чтоб так… чтоб отрёкся и всех собак спустил… Не знал я, Кречет. Прости, прости!

Он потянулся ко мне руками, а я сделал шаг назад. Рудо тяжело дышал мне над ухом, мешая мыслям выстроиться в чёткую линию, а Шаньга, не понимая, что происходит, полез лизать Огарьку уши.

— Ты меня предал? – Слова дались мне тяжело, во рту разом пересохло. Не думал уж, что когда-нибудь стану разговаривать с предателем – обычно я с ними не говорил, а сразу знакомил с ножом. – Огарёк, ты?

Мне стало тошно от того, как кривилось его лицо в рыданиях.

— Я просто хотел, чтоб её с нами не было. Чтоб не было! – Он крикнул, и краем зрения я заметил, как фигуры в конце проулка шагнули вперёд. Огарёк прижал пальцы к глазам, медленно завалился набок и забормотал: – Ты с ней носился, как с самым ценным во всём свете. Будто она – всё, что было тебе дорого. А на меня рычал только да грозился оставить в лесу. Меня такая злость взяла, какой никогда не было, будто зажглось в груди что-то, всполохнуло костром, а дым от того костра заполонил мне мысли. Только и думал, как бы сделать, чтоб она от нас отстала, не думал уже о том, чтоб одобрение твоё сыскать, только чтоб отстала… Не так всё вышло, ох, не так… Прости меня, Кречет, а если не сможешь, то убей сейчас, всё лучше, чем те, княжьи.