Книга Белая королева, страница 55 – Евгения Сафонова

О том, что скучаю по отцу, я не говорила. Может, Дом подсказал тебе это; он верен хозяину, как пёс, и умеет общаться – на свой странный манер. Просто однажды ты спросил, не хочу ли я увидеть родителя, и, когда я посмотрела на тебя в изумлении (я знала, ты не отпустишь меня просто так), отвёл меня к зеркалу.

Оно ждало в одной из башен и походило на большое круглое окно, по обе стороны которого висели гобелены. Ты обронил, что их соткала дева, томившаяся в Доме ещё до тебя: она коротала у зеркала все свои дни и погибла из-за любви к рыцарю, которого в нём увидела.

Я прикоснулась к медной поверхности, и отражавшиеся в ней вересковые поля сменило лицо отца, осунувшееся и печальное. Он трапезничал с братьями и сёстрами – их за столом стало меньше, чем было, когда я покидала дом. Я понадеялась, что они тоже покинули его, но по своей воле.

Это зеркало могло показать всё, что происходит в мире. И всё же ты смотрел в него не слишком часто. Ты сказал, что скучать тебе не по кому, а зрелище войн приелось. Что наблюдать людскую грызню порядком надоедает, а люди и самые прекрасные вещи сводят к грызне.

Несколько раз заглянув в дом, некогда бывший мне родным, я не услышала ничего о себе, зато застала привычные склоки сестёр из-за пустяков и убедилась в твоей правоте. Вересковые поля были лучше.

Порой я просила зеркало показать места, где я никогда не бывала: древние замки и города, горы и жаркие страны, великие реки и водопады. Однако я приходила к окну в мир куда реже, чем могла от себя ожидать.

Мне не нужно было окно в мир.

Моим миром стал ты.

Я не заметила, как интерес сменила приязнь, а ту – любовь.

Сперва мне полюбились беседы с тобой. Я считала, что знаю многое, но ты знал всё на свете. Любую книгу, что я прочла, ты мог цитировать наизусть. Ты рассказывал о землях, где я не бывала, а ты бывал; о временах, в которые я не жила, а ты жил. Печаль холодным туманом окутывала меня, когда вечером наставала пора прощаться.

После пришла пора иной любви. К твоей улыбке, освещавшей комнаты, в которые никогда не заглядывало солнце. К твоему смеху, рассыпавшемуся в тишине искрами от костра. К твоим глазам – цвета подаренных мне небес над рощей.

За окнами твоего Дома длилась и длилась осень. Ты сказал, она не кончается никогда. Дом возвели на грани меж миром смертных и миром Людей Холмов: вечно юных, вечно живущих, для которых само слово «время» теряет смысл. И часть этого безвременья подарили тебе.

Однажды я вспомнила твои слова, что в плену меня держит собственный разум, и решила снова поискать дорогу домой. Мне пришло в голову: теперь, когда я не так боюсь тебя и не желаю сбежать любой ценой, лес может пропустить меня. Однако я лишь плутала по нему дольше обычного, так долго, что вконец продрогла. Плутала, пока не услышала в сгущающихся сумерках звериный вой.

Сперва далёкий. Затем – ближе.

Я развернулась и побежала под сетью голых чёрных ветвей.

Я давно утратила чувство направления и просто пыталась убежать от того, что подбиралось ко мне. В серой полутьме я замечала силуэты, скользящие за деревьями; проблески жёлтых глаз, что легко было спутать со светляками; рога, притворяющиеся переплетением древесных сучьев. В лесном безмолвии раздавался призрачный смех, примешиваясь к шуму моего дыхания и треску валежника под ногами. Меня окружили, преследовали, загоняли, как лань.