Книга Карнавал лжи, страница 126 – Евгения Сафонова

— Ишь, не холодно ему, – проворчал господин Гирен, дождавшись, пока дверь снова стукнет о косяк. – Арон, он правда подозре…

— Правда. И мне даже стоило некоторых усилий это узнать.

Старик проследил за взглядом амадэя: тот смотрел вслед Иллюзионисту так сосредоточенно, точно всё ещё мог видеть волшебника сквозь бревенчатые стены и крашеную сосну.

— Ты что-то задумал, – обречённо констатировал господин Гирен.

— Задумаю, если всё пойдёт так, как я ожидаю. А пока я хочу всё же отыскать в этом городе нужный особняк.

— Мне ещё пирожное не принесли! – напомнила Лив, когда амадэй отодвинулся от стола, собираясь встать. – А мне его Мастер заказал! Разве можно не съесть пирожное, которым тебя угостил Мастер?!

Арон посмотрел на приёмную дочь… и придвинул табурет обратно.

— Нашли же мы время на завтрак, – устало пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Гирена. – Значит, и на пирожное десяток моментов найдём.

* * *

— Выходит, мы отправляемся завтра вечером, – сказала Таша, через окно гостиной глядя на Адамант.

— И у нас ещё вдоволь времени для подготовки, – подтвердил развалившийся в кресле Найдж.

Таша не стала говорить, что всё равно предпочла бы оттягивать момент визита в Рассвет как можно дольше.

С другой стороны, отмеренные на Суд-Поиск дни не будут длиться вечно.

Она смотрела на город, воздвигнутый Ликбером Великим в дар племяннику, когда того избрали королём; город, в котором при иных обстоятельствах Таша выросла бы и жила. Творение величайшего волшебника в истории было безупречно изящно: Адамант походил скорее на шедевр игрушечных дел мастеров, чем на настоящий город. Каждая башенка могла таить в верхней комнате спящую принцессу. Каждая улочка была достойна того, чтобы оказаться зарисованной на картине. Таша не раз видела столицу королевства на пиктурах, но реальность превосходила всё, что она видела и что представляла.

— И по слову волшебника город возник средь законной земли королей… – стоя чуть позади, глядя на Адамант поверх её плеча, негромко пропел Алексас строчку из «Песни о Шести Деяниях Ликбера».

— Здесь даже красивее, чем я думала, – обернувшись к нему, произнесла Таша тихо.

— Это ведь подарок. – Алексас смотрел на утреннее солнце, не щурясь. – Подарки должны быть красивыми.

— Если только они не такие, как эти. – Девушка с едва заметной брезгливостью кивнула на звериные головы, развешанные по стенам. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что эйрдали и оборотни тоже могут украшать свою штаб-квартиру трофейными головами… вот только не звериными.

— Отец Ларона был заядлым охотником. В доме ещё парочка таких комнат. Ларона эти экспозиции радуют не больше нашего, но память отца он чтит. – Найдж сидел, задрав голову к люку, за которым виднелось небо – пронзительно-голубое, яркое и холодное, какое можно увидеть только зимой. – Всё равно люблю эту гостиную. Позволяет в тепле смотреть на зимние звёзды. Зимние – они не такие, как летние… колючие и хрупкие, как ёлочные игрушки.

— А летние?

— А летние – как юные светлячки.

— Да ты романтик, Найдж, – серьёзно произнёс Алексас. – Философ и поэт.

— Из твоих уст звучит как обвинение во всех смертных грехах, – слабо улыбнулся колдун.

Когда после завтрака Найдж встретил их и объявил, что идёт в Рассвет с ними, он ничем не выдал, что вчера узнал о смерти любимого ученика (ведь фактически – именно о ней). Голос его был прежним. В движениях не проявилась скованность. Он даже улыбался не реже прежнего… только улыбка эта, если присмотреться и знать, будто бы выцвела.