Онлайн книга «Карнавал лжи»
|
В итоге колдунья всё же достала из шкатулки на столе карманное зеркальце и, отрезав у Лив прядь волос, зажгла чёрные свечи, горевшие зелёным огнём. Лив следила, как женщина сжимает волосы в ладони, пока лицо её становится всё более удивлённым. Потом, кинув прядь на стол как будто со злостью, колдунья достала кинжал и объяснила, что ей нужно взять у Лив немножко крови (нельзя сказать, что Лив в этот момент не стало страшно, но разве что самую капельку). Женщина сожгла волосы и смешала пепел с кровью, а потом капнула этим на зеркало, добавив туда каплю воска с чёрной свечи. Когда она наконец поманила Лив пальцем, предложив ей заглянуть в стеклянную гладь, девочка увидела Ташу, бредущую по заснеженному лесу… на один-единственный миг. Пока что-то не потянуло её в зеркало, словно в омут. Лив падала долго, хотя падать было вроде некуда. Когда падение закончилось, вокруг осталась одна лишь страшная сосущая чернота, ничего и никого… кроме тёплых спокойных рук, вдруг обнявших её сзади за плечи. «Не бойся, Лив». Она рванулась, но её удержали. «Кто ты?!» «Я не причиню тебе вреда. Я помогу тебе выбраться отсюда». Его голос был таким отечески ласковым… Сейчас-то она понимала, что мама говорила правду. Незнакомцам никогда, никогда нельзя доверять. Но в тот момент перестала вырываться. «Где я?» «Внутри своего сознания. Разреши мне занять твоё тело, и я вытащу тебя отсюда». «Разрешить что?..» «Просто скажи “разрешаю”. Я вытащу тебя отсюда, и мы вместе поможем Арону спасти Ташу». «Ты сможешь… Но кто ты?» «Старый знакомый вашей мамы». «Правда? Но…» «Скажи “разрешаю”. Пожалуйста. Разрешаешь?» Почему-то смысл его слов ускользнул от неё. Почему-то она не усмотрела в этих словах ничего подозрительного. Вокруг была эта жуткая чернота, а его голос и тёплые руки на плечах заставляли чувствовать себя в безопасности. И она сказала: «Разрешаю», и он погладил её по волосам и исчез, оставив одну в черноте; и в тот же миг зазвучала музыка – странная, механическая, словно из музыкальной шкатулки. Лив кричала, перекрывая звенящую мелодию, кричала так долго и так громко, что должна была бы охрипнуть, но никто не откликался. Потом ей внезапно стало тепло, словно она вошла в нагретый дом с мороза, и девочка стала различать голоса: там была госпожа Лиден, и дядя Арон, и – странно – её собственный голос… И когда мелодия смолкла, чернота исчезла, и она открыла глаза уже наяву – уже здесь, не в конторе колдуньи, а в башне звездочёта – и над ней склонялась обеспокоенная госпожа Лиден… Но как она вернулась домой, Лив не знала. — Я помню, что заглянула в зеркальце… Там был белый туман, а потом он исчез, и всё стало чёрным… – Пальцы девочки вцепились в морщинистую руку, словно когти испуганной кошки. – Я нырнула туда и услышала голос. — Голос? — Он говорил так, как будто добра желал… и музыка… и… — Всё уже позади, милая. – Госпожа Лиден погладила её по волосам, когда Лив сглотнула, удерживая плач в горле. – Его здесь больше нет. — Ни к чему её обманывать, – произнёс Арон: амадэй следил за происходящим, прислонясь к дверному косяку на входе в комнату, ещё на его памяти успевшую побывать лабораторией и библиотекой. Всё же прошёл внутрь. – Лив, послушай меня. Тот, кто говорил с тобой, – это Лиар. Мой брат. Мой враг. Он хочет навредить Таше и хочет, чтобы я знал, что он этого хочет. И он использует тебя… Он разговаривает со мной, занимая твоё тело. |