Книга Opus 2, страница 67 – Евгения Сафонова

Подняв пюпитр, Кейлус слегка пожал плечами, раскладывая недописанные ноты:

— Думаю, потому что в юности учился ей пять лет вместо того, чему мне хотелось учиться на самом деле.

То был простой ответ, какой мог бы дать хороший знакомый в дружеской беседе.

— Но разве для мага не естественно хотеть учиться магии? Использовать то, что ему подарено свыше?

— Я не считаю, что обязан пользоваться чем-то при каждом удобном случае лишь потому, что могу, – открывая чернильницу, заметил Кейлус слегка скабрёзно, будто считывая в собственных словах не совсем приличную аналогию. – Не всем нашим способностям и возможностям можно дать ход. Не всем нужно. Не говоря уже о том, что у всего есть цена. – Он макнул чёрное перо, лежащее тут же, на пюпитре, в стеклянный флакон с медной крышечкой. – Маги живут дольше обычных людей. Маги сильнее обычных людей. И в довесок к Дару магам нередко достаётся самомнение, возносящее их выше обычных людей, что я считаю великим заблуждением, ибо вся человеческая гниль свойственна им ничуть не меньше. Кроме того, магия – тот же наркотик. Полагаясь на неё, впав в зависимость от неё, в её отсутствие ты ощутишь себя ничтожеством, и лишь единицы могут похвастаться такой силой, как Уэрти. Рано или поздно многие… особенно обладая определённым складом характера… понимают, что их резерва не хватает на их нужды, и задумываются, что хотели бы стать могущественнее. А могущество сверх того, что тебе дано, всегда покупается чужой кровью.

— Но вы, к примеру, купили чужой кровью сведения обо мне. Чем это лучше?

— Ничем, – легко согласился Кейлус, левой рукой наигрывая обрывок новой мелодии, а правой выписывая первые ноты на оборванных строчках. – Я уже говорил, что я кровожадный ублюдок. – Удовлетворённо кивнув тому, что получается, он несколько досадливо повернул голову, явно желая скорее завершить разговор. – Коротко говоря, лишь тем, кто не одарён с рождения, жажда овладеть магическими премудростями кажется само собой разумеющейся.

— Некоторые, родившиеся без этой одарённости, тоже не слишком жаждут, – пробормотала Ева. Лишь сейчас осознав, что сама не особо привязана к нежданно свалившейся на неё магии.

Когда Дерозе лежал разбитый, у неё будто отняли бесконечно важную часть её самой. Теперь, когда у неё отобрали магию, она не ощущала себя беспомощной, и забери у неё навсегда что волшебный смычок, что Люче, едва ли она сильно расстроится по этому поводу. Ева так и не могла воспринимать магию органичной частичкой себя: скорее мощным посторонним девайсом, подаренным без её желания, который обстоятельства вынуждали её изучать и использовать.

Пару секунд Кейлус, не моргая, глядел на неё бархатными глазами. Кивнул, словно сделав некие выводы, и, отвернувшись, провёл по строчке тактовую черту:

— Иди. Хватит разговоров на сегодня.

Не прекословя, Ева вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь. Побежала наверх возвращать Люче в ножны – жалея и не жалея о том, что зря потратила эту попытку.

Любое столкновение двух разумных людей можно решить переговорами. Ладно, почти любое. И, конечно, добро должно быть с кулаками, но всё же убийство – не метод тех, кто играет на стороне света и справедливости. До сих пор им с Гербертом удавалось решать проблемы без кровопролития (ну, исключая ту, где очень хотели пролить кровь им); решат и эту.